Гусев стал целовать Аню, и она отключилась, уплыла.
… Потом Гусев долго разговаривал с ее животом. То есть, со своим будущим ребенком. Аня тихонько плакала. Потом, когда ее снова обнял Гусев, она спросила:
- Ты что, любишь меня, Гусев?
- Анечка, у меня есть имя. И вообще, дурацкий вопрос. А ты что, не любишь меня?
- Люблю, Гусев. Очень люблю.
- И я тебя люблю, глупая. Я любил тебя все эти годы.
- А почему ты ничего не говорил?
- Я ждал, когда ты скажешь.
- Зачем?
- Ты была замужем, а я свободен. Поэтому ждал я.
- Ну и дурак. Мне были не известны твои правила. Это я тебя ждала, Гусев. Я.
- Прости.
- Я давно тебя простила. Поэтому я сейчас здесь, с тобой. Но скажи, как мы будем жить дальше?
- Мне нужно развестись с женой, Аня? – то ли спросил, то ли еще что, Гусев. Аня хмыкнула.
- Не знаю, Гусев. Я разведусь с мужем. Дальше нам с ним жить нельзя. Тем более, когда я беременна от тебя. Но это вовсе не значит, что ты должен разводиться с женой. Терпеть не могу такие разговоры. Мой поступок – это мой поступок. А ты поступай, как знаешь.
- Анечка, не могу сказать, что я люблю жену… В смысле, - так, как тебя. Я люблю тебя, Аня. Но жена, понимаешь, тоже дорога для меня. Тем более, сейчас, когда она родила мне сына.
Аня снова хмыкнула. А роди она ему дочь, он бы что, ушел от нее, что ли? Если бы ушел, она бы не стала с ним жить.
- Ань, может, как раз нужно уйти сейчас? – тихо спросил Гусев. – Пока ребенок еще не привязан ко мне?
- Замолчи. Это ужасно…
- Потом будет еще хуже, Анюта. Анюточка, я люблю тебя. Я уже не смогу без тебя. Я слишком долго тебя любил. Слишком долго мечтал о тебе. Поэтому теперь женат. Только поэтому.
- Звучит, как бред.
- Да. Но это так.
*** *** ***
7
Аня родила сына. Назвала его, как Гусева. Как же еще. По – другому и быть не могло. Паша. Пашечка. Павел…
Гусев почти все это время жил у Ани. Когда она рожала, он сидел у дверей родовой… Словом, образцовый мужчина. Просто чужой… Нет, не чужой. Свой, родной, любимый, но еще чей-то…
Гусев действительно был прекрасным отцом. И любил сына. И любил Кирюшку. И Кирюшка его любил.
***
Как-то позвонил Игнатий и сказал:
- Я отсужу у тебя Кирилла.
Анино сердце ухнуло вниз. Кирилл – это ее все. Скорее, она отдаст Пашечку, но не Кирилла. Аня не совсем понимала, как можно второго ребенка любить больше, чем первого.
- Ты слышишь, Анна? Я отсужу у тебя Кирилла легко. У тебя нет своего жилья, ты живешь с женатым мужиком и Кирилл видит весь этот разврат!
Это слова. Все не так. Игнатий ее пугает. Главное, не показывать, что напугалась.
- Игнат, не советую. Павел – юрист.
- Анна…
- Игнат… Что тебе нужно? Вы общаетесь с Кириллом, я не лишаю тебя сына. Не мешаю тебе жить. Оставь нас в покое. Давай спокойно разведемся. На квартиру я не претендую. Моя часть – это Кирюшкина доля. А еще у меня квартира в Кирове, которая осталась от мамы. Я ее продам и…
- …купишь на нее барак…
- Ну, знаешь, Игнат, если дело только в этом, то через неделю у меня уже будет квартира. Пока.
Все разрулил, конечно, Гусев. Купил квартиру, оформил ее на Аню, Кирюшку и Пашечку, поговорил с Игнатием. Развод прошел гладко. Кирилл был лишен нервотрепки и остался у Ани.
Жизнь продолжалась. И жизнь была прекрасна.
Если не брать в расчет тот факт, что Гусев до сих пор был женат. Не на Ане.
***
Аня мельком видела его жену. Не назвать красавицей, но ухоженная. А это красиво. Вообще красиво, когда женщина посещает салоны красоты. У Ани все свое, так сказать, натуральное. Маникюр и педикюр она делает сама. Сама красит ногти. Подравнивает брови. Подкрашивает волосы, чтобы были яркие среди прочих крашеных. Сейчас все красятся. Без исключения. Естественность не то, что не в моде, а считается безграмотностью. Жаль.
Аня долго изучала себя перед зеркалом, а когда пришел Гусев, заявила:
- Хочу в салон красоты.
- Иди.
- Это дорого.
- Не вопрос, Анюта.
- Очень дорого.
- Для тебя ничего не жаль. Ты мне тоже досталась дорогой ценой.
Теперь Аня раз в две недели посещала салон красоты. Она всегда была красивее жены Гусева. Теперь же стала просто красавицей. Хоть лимузин подавай, как когда-то давно, при их первой встрече, пошутил Гусев.
А как-то Гусев сказал:
- Ань, я развожусь.
- Зачем? – Аня рассматривала свои ногти. Вернее, рисунок на ногтях. Они с маникюршей Верочкой вдвоем разрабатывали дизайн.