- Ему уже восемь? – будто прочитал ее мысли Гусев, кивнув на Кирюшку.
- Здравствуйте, - вдруг сказал Кирюшка и Аня с Гусевым рассмеялись.
- Надо же, - сказал Гусев. – Все еще за руку тебя держит?
- Ну и что? – оскорбилась Аня за сына. Он все так же походил на одуванчик.
- А то, что будем воспитывать из твоего цыпленка настоящего мужчину, да, парень? – Гусев потрепал Кирюшку по голове, а тот улыбнулся и сказал:
- Ага. Хочу быть мужиком. Надоело уже ребенком быть.
Гусев рассмеялся, а Ане захотелось заплакать. Значит, в то время, как Гусев катал ее на машине, была еще и девушка Гусева, которая ждала его дома. И значит, они оба играли в темную, но так и побоялись всерьез заиграться. Оба были несвободны и это сдерживало. Поэтому Гусев решил действия перевести в слова. Отсюда и предложение родить ему ребенка. Это подразумевало любовную связь. Как же все сложно! Зря Гусев придумал такой ребус. Ему просто следовало стать настойчивым, прижать Аню к спинке сидения и начать целовать. Все бы остальное произошло само по себе.
Эти размышления произвели на Аню самое мрачное впечатление и она как-то резко впала в депрессию. Сына из бассейна она забирала, не заходя внутрь дворца спорта, чтобы не столкнуться с Гусевым, и ждала Кирюшку на крыльце.
*** *** ***
В начале июня Гусев вдруг позвонил Ане и быстро сказал:
- Нам нужно встретиться и поговорить. Это касается твоего сына.
- Господи, - начала паниковать Аня.
- Ничего не случилось.
- Когда? – выпалила Аня. – Давай сегодня. Сейчас.
- Через полчаса во дворце спорта.
Аня прилетела растрепанная, с раскрасневшимся лицом, и на крыльце наткнулась на Гусева. Он стоял и курил.
- Привет, - улыбнулся он. – Избегаешь меня?
- Что? – не поняла Аня.
- Ты всегда ждала сына на крыльце, а я видел тебя через окно.
- О чем ты хотел поговорить?
- Я еду в летний лагерь.
- Поздравляю. При чем тут мой сын?
- Помолчи и послушай. Я еду в этот лагерь тренером по плаванию. Кирюшке не следует прекращать тренировки. Он здорово плавает. К тому же, природа, лес…
- Нет!
Но Гусев и бровью не повел и продолжил уговоры.
- Мужик ведь растет, - зомбировал Гусев. – Отличный будет спортсмен.
- Я боюсь, - тряслась Аня.
- Чего?
- Всего.
- Вот дура! – вдруг воскликнул Гусев.
- Что-о? – опешила Аня.
- А что слышала! – рассердился Гусев. – Будь я твоим мужем, я бы вообще у тебя ребенка отсудил. Кликуша!
Аня словно остекленела. Гусев замолчал. Аня тоже молчала. Пауза затянулась. А Аня все не оживала… Когда Гусев тихонько дотронулся до ее плеча, стекло разлетелось вдребезги, и Аня расплакалась. Ей казалось, что никогда еще она так не плакала. Гусев обнял ее и гладил по волосам. Ане захотелось плакать вечно. Но она успокоилась. А Гусев не отпускал ее.
- Ну, - спросил он. – Кирюха едет в лагерь?
- Ведь он же будет с тобой. Я тебе доверяю.
- Глупая ты, Анька, - вздохнул Гусев. – Доверять нужно сыну. Но я тебя еще перевоспитаю.
Он нехотя ее отпустил. Она нехотя уходила от него. Он опять ее не поцеловал…
*** *** ***
4
В этот же вечер, когда муж Игнатий положил ей широкую ладонь на бедро, Аня вдруг сказала:
- У меня голова болит.
Это было первое, что пришло в голову. Ане даже показалось, что у нее действительно заболела голова. Рука Игнатия замерла и соскользнула с ее бедра.
- Впервые слышу от тебя эту фразу, - сказал он.
- Все когда-то бывает впервые, - видимо, это был вечер избитых и банальных фраз, которые Аня запомнила.
- Неужели так болит? – не поверил Игнатий.
- Кирюшка послезавтра едет в летний спортивный лагерь, - перевела стрелки Аня.
- Не слишком ли он увлекается плаванием? – проворчал Игнатий, переключаясь, как рельсы.
- А что? Может, Кирюшка будет хорошим спортсменом.
- Спортом нельзя заниматься всю жизнь.
- Почему?
- Спортсмены рано уходят на пенсию и оказываются у разбитого корыта.
- Ерунда. На пенсии спортсмены становятся тренерами.
- И получают гроши.
- Кому как повезет.
- Вот именно. Спорт должен быть хобби. Кирилл увлекается компьютером. Вот, где его будущее. Все будущее за технологиями. А никак не за плаванием.
- И что, ты не отпускаешь Кирилла в лагерь?
- Почему? Пусть едет. Хоть от юбки твоей оторвется.
Аня молчала. Через некоторое время Игнатий спросил:
- Обиделась, что ли?
- Спокойной ночи.