Идет репетиция симфонического оркестра. Дирижер:
– Да как вы играете! Разве это музыка? Сколько можно пить перед репетицией! Возьмите фа!
– УУУУУXXXXРРРЖЖЖ…
– А фа диез?
– МММММXXХРРРРББКР…
– Оставьте лучше фа…
Концерт, выступает молодая певица. Ну, спела песню, откланивается, хочет уйти. Зал шумит, кричат: «Давай еще!!!». Ну, спела еще раз, снова откланивается, зал не унимается – «Еще!!!». Что делать, третий раз поет… А зал по прежнему… Ну она и говорит:
– Господа, да сколько можно, я уже устала!.
– Пока не научишься!.
Конкурсант:
– Не будем судить о моем голосе… И. Архипова:
– Верно, на нет и суда нет.
– Чей бюст поставить на мое пианино: Брамса или Бетховена?
– Поставь Бетховена, он был глухим…
– Дорогой, тебе нравится как звучит моя новая арфа?
– Этот стриптиз пианино? Что здесь может нравиться?
– Боже мой, – говорит муж жене, – как долго ты собираешься на концерт. То ли дело я: засунул вату в уши и уже готов!
Первокурсница долго и настойчиво добивается в библиотеке консерватории:
– Дайте мне ноты Гуги!
Долго и безуспешно пытаются понять чего она, собственно, хочет. Наконец кто-то догадывается:
– Может быть, вам нужна опера Мейербера «Гугеноты»?
– Ну да, – радостно кивает головой студентка, – я же вам сразу сказала!
– Чего ты мучаешься, – успокаивает студента-композитора перед экзаменом по специальности его сокурсник.
– Возьми прелюдию своего педагога и перепиши ее наоборот – с конца до начала – и готово!
– Пробовал, – вздыхает студент, – вальс Шуберта получается…
На концерте симфонической музыки один слушатель не спускает глаз с музыканта-тромбониста. Во время антракта слушатель проходит за кулисы и говорит тромбонисту:
– Я целый час наблюдал, как вы безуспешно пытались высунуть одну трубу из другой. На заводе, где я работаю, меня называют «Дядя Вася-золотые руки». Может быть, я смогу вытащить эту проклятую трубу?
Начинающий ученик Баха спрашивает своего гениального учителя:
– Маэстро, думаю, что орган мне никогда не освоить…
– Что ты, мой мальчик, в сущности это тот же рояль, только с тем недостатком, что почему-то все время сопит.
– Кто такой Евгений Онегин?
– Баритон.
– Тенора, дайте фа!
– Дайте ноты…
– Маэстро, – спросила как-то начинающая пианистка у Рахманинова, – правда ли, что пианистом нужно родиться?
– Сущая правда, сударыня, – улыбнулся Рахманинов, – не родившись, невозможно играть на рояле.
– Ты заметил, – спросил певец, – как мой голос наполнил концертный зал?
– А ты заметил, как люди стали покидать зал, чтобы освободить место для твоего голоса?
Во время спектакля балерина, не рассчитав, разбежалась так, что сиганула в оркестровую яму, прямо на головы скрипачей. Пожилой контрабасист, прервав игру, поправил недовольно очки и проворчал:
– Вы с ума сошли! Не мешайте работать!
Россини обедал как-то у одной дамы, столь экономной, что он встал из-за стола совершенно голодным. Хозяйка любезно сказала ему:
– Прошу вас еще как-нибудь придти ко мне отобедать.
– С удовольствием, – ответил Россини, – хоть сейчас!
– Нет ничего проще, – говорил Массне, закручивая ус, – чем давать уроки игры на фортепиано. Достаточно знать три предложения: «Здравствуйте, мадемуазель… Немного медленнее, прошу вас… Засвидетельствуйте мое почтение вашей бабушке…»
Тосканини спросили, почему в составе его оркестра никогда не было ни одной женщины.
– Видите ли, – ответил маэстро, – женщины очень мешают. Если они красивы, то мешают музыкантам, если безобразны, то еще больше мешают мне.
– Интересный ли был вчера концерт?
– О, чрезвычайно! Исполняли ораторию Генделя «Мессия»!
– А что это такое, собственно говоря, оратория?
– Подожди, сейчас я тебе объясню. Вот, к примеру, если бы я сказал тебе: «Дай мне сигарету!» – это еще не оратория. А вот если я тебе скажу: «Дай, дай, о дай же мне, о дай сигарету, – рету, – рету, сигареточку, о дай мне сигарету, сигаретину да-а-а-й!» – вот это уже оратория.
Дирижер оркестра получает после концерта записку: «Я не ябеда, но вон тот рыжий детина с усами бьет в барабан только тогда, когда вы на него смотрите!»
– Папа, а что такое опера?