– Примкнуть штыки! – подал он команду.
– Вперед, на мишени! Это ваш последний шанс.
Рота совершала марш в пешем строю, когда наконец была подана команда остановиться.
– Сержант, – приказал ротный, – распорядитесь, чтобы те, кто устал, вышли из строя.
Многие солдаты поспешили воспользоваться предоставленной привилегией.
– А теперь, сержант, тем, кто остался в строю, объявите отдых, а тех, кто вышел, постройте в походную колонну и продолжайте движение. Сачков надо воспитывать.
Первый лейтенант Брюс докладывал генералу о выполнении задачи.
– Что касается храбрости, проявленной личным составом, то я бы хотел в первую очередь высоко оценить поведение рядового Хикса. Он безусловно заслужил награду за свои отважные действия.
– А что он сделал?
– Куда бы я не направлялся, он всюду следовал за мной.
Инструктор предложил вводную экипажу бомбардировщика:
– На борту возник пожар, и вы должны покинуть самолет. Однако фонарь кабины не отстрелился, а крышку штурманского люка заело. Ваши действия, лейтенант Смит?
– Я буду катапультироваться через фонарь, – ответил командир воздушного корабля.
– О'кей, – сказал инструктор, – самолет вы покинете, но разобьете голову и погибнете. Второй пилот, ваши действия?
– Я покину машину через отверстие, проделанное командиром.
На строевых занятиях в составе взвода новобранец подвернул ногу и был вынужден покинуть строй. Взводный, не поняв, в чем дело, закричал на солдата:
– Рядовой Бернс, к какой чертовой матери, по вашему мнению, вы направляетесь?
Рядовой не заставил себя ждать с ответом:
– А к какой чертовой матери, вы полагаете, я направляюсь?
Командир взвода немедленно остановил колонну и подошел к новобранцу.
– Что вы сказали?
– То, что вы слышали.
– Рядовой Бернс, вы будете у меня заниматься строевой подготовкой до самой ночи сегодня, завтра и послезавтра.
– Но за что?
– За сквернословие.
Отделение солдат, выделенное на хозработы, дружно отлынивало от него. Один солдат, известный бездельник, закурив, сказал:
– Самое трудное в ничегонеделании – это то, что ты не можешь прерваться и отдохнуть.
В учебном классе инструктор, задав вопрос курсанту, не получил ответа.
– Почему вы не отвечаете на мой вопрос?
– Я покачал головой в ответ, сэр.
– Значит, просто не расслышал, что там у вас прогремело в голове.
Инструктор обучал солдат метать ручные гранаты.
– Наберитесь храбрости, выдерните чеку, досчитайте до двадцати одного и затем бросайте гранату. К своему ужасу он увидел, как очередной солдат продолжает держать гранату больше положенного времени.
– Почему вы не бросаете гранату?! – закричал он.
– А я умею считать до ста, – ответил солдат.
– Рядовой, почему у вас на форме нет эмблем нашего рода войск?
– Я не хочу раскрывать, к какому роду войск принадлежит наше подразделение, сержант.
На вечерней поверке сержант приказал:
– Рядовой Смит, выйти из строя на два шага.
– Рядовой Смит находится в госпитале, – ответил один из солдат.
– Тихо! – потребовал сержант.
– Каждый отвечает за себя.
На гауптвахте сосед по камере спросил рядового, за что он здесь оказался.
– За сновидения.
– Ну и строгости у вас в части! Вам что же, запрещают видеть сны?
– Этот сон я видел, когда находился на посту.
В армии для предотвращения несчастных случаев часто повторяют, что «и незаряженное ружье раз в год стреляет». Однако с изобретением автоматической винтовки ситуация осложнилась: пока сообразишь, что винтовка заряжена, она уже двадцать раз выстрелит.
– Что ты пьешь, приятель, чай или кофе?
– Понятия не имею. Сержант, заведующий столовой, ничего не говорит.
Рядовой Доукс собрался вечером пойти в «самоход» на свидание с девушкой. Он предупредил об этом своего друга, который дежурил на КПП.
– Хорошо, – сказал друг.
– Только учти, к твоему возвращению будет не моя смена. Поэтому запомни пропуск на эти сутки – «Идиосинкразия». – «Иди…» Куда, говоришь? – «Идиосинкразия».
– Произнеси, пожалуйста, по буквам. – «И-д-и-о-с-и-н-к-р-а-з-и-я». Рядовой Доукс тяжело вздохнул и произнес: