— Венди, это Мэгги, — показал он на меня рукой.
— Моя любимая дочка, — добавил он, снова расплываясь в улыбке.
— Мне очень приятно познакомиться. Я столько о тебе слышала — Гарри только о тебе и рассказывает, — улыбалась она.
— Надеюсь, только хорошее? — засмеялась я.
— Ну, однажды я ей рассказал, как ты поскользнулась на собачьей кучке, — раскатисто захохотал Гарри.
— Не переживай, милая, он шутит, — она хихикнула.
— Любишь ты людей обманывать, — посмотрела я на папу.
— Что ты, нет! Иногда можно и пошутить, — улыбаясь, парировал отец.
— Я тебе это припомню, — пригрозила я ему пальцем.
После этого мы все дружно сели за стол. Весь вечер мы смеялись, ели и рассказывали друг другу истории. Но внутри меня всё сжималось от паники: а можно ли ей доверять? Но папа так счастлив... Она оказалась очень милой. И теперь мы будем самой счастливой семьёй.
Или же нет.
Глава 8 (Разбито в дребезги)
18:45
Целый день мы втроём смотрели телевизор. Настроения ни у кого не было — возможно, виной тому была погода. Но не для меня. Весь день я чувствовала сжимающуюся в груди тревогу, будто должно случиться что-то ужасное. Это гнетущее предчувствие не отпускало, казалось, вот-вот что-то разрушит наше хрупкое спокойствие.
С прошлых событий прошел год. Недавно Гарри и Венди пожались. Кто-то сказал бы, что это слишком рано, что они плохо знают друг друга. Но... это не про них. Они словно созданы друг для друга, неразлучны. В нашем доме царил покой. Не спорю, легкие ссоры случались, но они быстро забывались, и все друг друга прощали. Я была безмерно рада за них. Наверное, о такой семье я и мечтала с детства.
Увы, моя родная семья была не примером для подражания, а наглядным уроком того, как не нужно поступать и чем всё может закончиться. Сейчас мы планируем переехать в новый дом — обратно в Лондон. И самое главное — мне предстоит поступить в университет. Да, это мой самый большой страх. Одна лишь мысль о необходимости знакомиться с новыми людьми повергает меня в панику. Но отец успокаивает меня, говорит, что я сама не замечу, как найду друзей и закончу учебу. Я верю ему, ведь он знает, о чём говорит.
К своему восемнадцатилетию я хочу немного изменить стиль. Если я и дальше буду ходить только в чёрном, сером или белом, друзей я точно не заведу. Или я просто себя накручиваю. За этот год кошмары прекратились, от слова «совсем». Но меня не покидало ощущение, что это затишье перед бурей. Хотелось верить, что это лишь паранойя.
За окном целый день лил ливень, гремел гром и сверкали молнии. Из-за непогоды папа и Венди чувствовали себя неважно. А меня эта погода пугала. День был какой-то странный, грозу не обещали, как и дождя. Сидеть целый день перед телевизором — сомнительное удовольствие. Хотелось прогуляться, подышать воздухом, чтобы успокоиться, но в такую погоду меня никто не выпустит. Кто же знал, что этот день обернётся для нас такой болью.
В ожидании конца рекламы мы с отцом услышали тихий стук в дверь. Это было неожиданно — гостей мы не ждали. Стук стал настойчивее, и отец решил открыть. Венди уже спала крепким сном, поэтому мы решили её не будить. Отец подошёл к двери и потянул за ручку. Человек, стоявший на пороге, поразил нас обоих.
— Здравствуй, любимый, — тихо проговорила женщина, опустив глаза.
— Зачем ты сюда пришла? — взгляд отца был ледяным.
Подойдя к двери посмотреть, я остолбенела. На пороге стояла Аяна. Я и подумать не могла, что у неё хватит наглости сюда вернуться! Выслушав отца, она начала умолять его всё вернуть, клялась, что любит его, что ребёнок был от него, что она просто запуталась... Бред, который она несла, вызывал у меня раздражение.
Последней каплей стало то, что она встала на колени и стала просить прощения за все сказанные ему слова. Но лицо отца не дрогнуло. В его глазах стоял холод, ему было абсолютно всё равно. Он словно ждал, когда же закончится этот цирк.
— Хватит унижаться. Неужели ты думала, что, вернувшись, поползав на коленях и показав, как ты была не права, я тебя прощу? Знаешь, я понял одну вещь: я рад, что ты ушла из моей жизни. В твой бред о том, что ребёнок мой, я никогда не поверю. Такая шлюха, как ты, трахалась с кем попало, но только не со мной. Даже если бы я был законченным идиотом и пустил тебя обратно, мой член больше никогда не встал бы на такую дрянь, как ты. Всё твоё лицо — одна сплошная мерзость. Убирайся отсюда, иначе я тебе помогу, — проговорил отец с холодной яростью.