Усевшись на диван, она начала по порядку рассказывать о произошедшем. Мужчина смотрел на неё с нарастающей яростью. Как она посмела оставить ребёнка без присмотра?
— Значит, пока я работаю, вкалываю ради нашего благополучия, ты, сидя дома, не можешь уследить за собственным ребёнком? Что ты за мать вообще? — прорычал он.
— Это ещё не всё, — расплакалась женщина. — У нашей дочери обнаружили болезнь. Она совсем не чувствует боли.
— А я тебе говорил, что не нужен нам этот ребёнок! Знал же, что так и будет! Это всё ты! «Хочу, хочу!» И что в итоге? Получила, чего хотела? Сама чуть не умерла, рожая её, а теперь возись с ней всю жизнь! — закричал мужчина на весь дом.
— Не ори! Нас могут услышать соседи! — возмутилась женщина.
— Соседи? Да мне плевать на них, пусть слушают! Мне терять уже нечего! Меня выгнали с работы, как собаку! Денег у нас больше нет! Я отдал всё, чтобы против меня не завели дело! Теперь нам придётся продать дом и переехать в сарай! Потому что у нас ничего не осталось! Ни машины, ни дома! — не переставал кричать он на жену.
— Значит, ты опять ничего не смог! Я столько сил в тебя вложила, чтобы ты, урод, добился чего-то, а в итоге всё зря! Ты был и остался неудачником! Ты сломал мне жизнь! О какой любви может быть речь? Надо было сразу от тебя уйти, чем теперь быть бомжами до конца жизни! Лучше бы я осталась с тем, кто ради меня на всё был готов! — выпалила она.
После этих слов раздался оглушительный удар по лицу. Женщина рухнула на пол, схватившись за щёку.
— Я обещал больше не бить тебя, но сегодня ты сама меня довела, — бросил он, вышел из дома, сел в машину и уехал.
По всему дому разносились рыдания и крики. А маленькая девочка, которая всё это время стояла на лестнице и видела происходящее, бросилась в свою комнату, залезла под кровать и уснула, свернувшись клубочком, словно испуганный котёнок.
Глава 3 (Убийство)
Лондон, 2012 год
Холодный ливень хлестал по улицам. Небо затянуло чёрными тучами, ветер срывал с деревьев последние листья. Под голыми ветвями стояла маленькая девочка, вся в грязи. На ней была лёгкая курточка, из-под которой выглядывал белый свитерок, тёмные штанишки и чёрные босоножки. С её щеки скатилась слеза, смешавшись с грязью. Подняв глаза к небу, девочка прошептала:
— Почему ты плачешь? Может, у тебя тоже случилось что-то грустное? — она протянула руки к хмурым тучам.
— Я бы очень хотела тебя успокоить, но, увы, не могу, — тихо добавила она.
Иногда Мэгги думала, что небо плачет, глядя на неё. Может, ему жалко её? Каждый раз, когда в её жизни случалось что-то плохое, небо темнело и начинался дождь.
Как же ей хотелось, чтобы кто-нибудь обнял её и сказал, что все беды закончились. Но, видимо, она этого не заслужила... Каждый день был хуже предыдущего, а люди лишь унижали её. Как одна болезнь могла изменить отношение окружающих? Все показывали на неё пальцами и смеялись, а она всего лишь хотела, чтобы её приняли.
Спустя пятнадцать минут дождь усилился. Потоки воды стекали по лицу девочки. В этот момент она хотела остаться здесь, подальше от дома, где не было ни криков, ни драк. Последнее... было самым страшным. Её мысли прервал резкий крик.
— Мэгги! — пронзительно закричала женщина.
Девочка не поворачивалась, не желая откликаться. Ей было хорошо в этом тихом, спокойном месте. Рядом послышался хруст — кто-то наступил на сухую ветку.
— Мэгги, что ты здесь делаешь? — прорычала мать.
Девочка продолжала молчать, уйдя в себя. Ей не хотелось возвращаться в реальность.
— Опять молчишь? Как же я тебя ненавижу! Лучше бы я тебя не рожала! Мне всё это надоело! Плевать, что с тобой будет! Может, сдохнешь наконец — и жизнь наладится! — проорала женщина на всю улицу.
— В последний раз я тебе помогаю! Если снова потеряешься, не жди от меня помощи! Надеюсь, я больше никогда не увижу тебя в своей жизни! — выкрикнула она, схватив девочку за руку и дёрнув за собой так сильно, что на коже, вероятно, остались красные следы.
Мэгги лишь смотрела на небо, мечтая оказаться там и скрыться в чёрных тучах. Дойдя до дома, женщина буквально втолкнула девочку внутрь, взяла сумочку, вышла и уехала на подъехавшей машине в неизвестном направлении.
Мэгги поднялась с пола и сняла куртку. Приподняв свитер, она осмотрела свой живот — повсюду были синяки и ссадины. На руке красовался шрам от сигареты, которую Генри потушил о неё лишь за то, что она медленно принесла ему пиво. Теперь она называла отца по имени — он не заслуживал другого обращения.