Поднявшись наверх, девочка вошла в крошечную тёмную комнату, где на полу лежал старый пожелтевший матрас и стоял полуразвалившийся шкаф. Больше в комнате ничего не было. Куклы ей больше не покупали — по мнению отца, она должна была быть благодарна уже за ту кашу, которую ела.
По комнате постоянно бегали крысы и тараканы. Сначала девочка их боялась, но со временем стала считать почти друзьями — они были единственными, кто всегда оставался рядом. Мэгги легла на матрас, промокшая насквозь. Воды у них не было — её отключили четыре недели назад за неуплату. Света тоже не было, лишь три свечи на всех.
Покрутившись минут пятнадцать, она наконец заснула, дрожа от холода.
4:15 утра
Грохот снизу разбудил её.
Это вернулся Генри. В такое время девочка никогда не спускалась вниз — она боялась его. В последнее время он становился всё хуже. Каждый день он плевал в её еду и заставлял есть из миски для животных, стоявшей на грязном полу. Если она отказывалась, это мгновенно выводило его из себя. Он хватал её за волосы и тащил в туалет, засовывал голову в унитаз и справлял нужду прямо на неё.
Но это было ещё не концом. Затем он переключался на Линду, обвиняя её в рождении дочери. Та кричала в ответ, и он бил её по лицу, а когда она теряла сознание, пинал ногами. После таких избиений мать постоянно лежала в больнице, но никогда не говорила правду, придумывая сказки и для себя, и для окружающих.
Даже если люди догадывались, никто не решался помочь. Всем было всё равно. Дверь в комнату Мэгги с грохотом выбили ногой. На пороге стоял Генри, пошатываясь. Он был пьян, но это пугало девочку меньше, чем пятна крови на его кофте. Что бы сейчас ни произошло, помощи ждать было неоткуда.
— Маленькая тварь не спит, — проговорил он, едва ворочая языком.
— Знаешь, что учудила твоя мамаша? — он громко рассмеялся. Девочка смотрела на него в ужасе.
— Она трахалась с врачом! Шлюха мне изменила! Если бы не сосед, я бы так и не узнал! — заорал он.
— Я нашёл его дом, а он там твою мамашу трахал, как последнюю шлюху!
— Знаешь, что я сделал? — он пристально посмотрел на неё. В темноте девочка почувствовала, как он ухмыляется.
— Я заранее взял свой старый дробовик. Нацелился на них и начал стрелять. Не жалел патронов. Стрелял и стрелял! Крови было — море! А потом подошёл к ней... Она такая прекрасная была, такая красивая... Я обнял её бездыханное тело и попрощался, — он залился громким, истерическим смехом.
Мэгги испытала леденящий ужас. Он убил её мать, а теперь говорил, какая она была красивая. «Он сумасшедший», — промелькнуло у неё в голове. Оставалась одна мысль — бежать.
— Знаешь, я подумал: раз она родила такое ничтожество, которое никогда не плачет, как бы его ни били, тебе самое место вслед за ней, — усмехнулся Генри.
Девочка поняла: это конец. Он подошёл к ней, схватил за волосы и швырнул на пол. Принялся избивать ногами, но вдруг потерял равновесие и рухнул сам. Не раздумывая, Мэгги рванула вниз. Выбежав из дома, она ослепла от яркого света фар. Вокруг были полицейские с оружием наготове.
Кто-то крикнул, кто-то повернулся в её сторону... В глазах потемнело, и она потеряла сознание. Последнее, что она услышала, был чей-то голос:
— Срочно вызывайте скорую! Здесь ребёнок! И её сознание отключилось.
Глава 4 (Страх от твоей любви)
(1997 год)
21:15 Ночь.
Тёмные улицы. Прохладный ветер. И ни одного человека. Девушка в лёгком платье вышла из здания и радостно выдохнула.
«Пора идти домой», — проговорила она про себя. Спустившись по ступенькам, девушка пошла вперёд, но её окликнул мужчина из машины.
— Линда! — крикнул он. Девушка посмотрела в его сторону.
— Что-то случилось? — подойдя к машине, спросила она.
— Нет, всё хорошо. Я просто хотел тебя подвезти, — проговорил мужчина с улыбкой.
— Извини, я, наверное, сама доберусь, — ответила Линда.
— Ну ты что, с ума сошла? Такая темень на улице, а ты собралась идти одна. Это опасно. Я тебя подвезу, мы же коллеги, и нам в одну сторону. Заодно посоветуюсь с тобой, мне очень нужна помощь, — грустно закончил мужчина.
— Ладно, ты прав. По таким улицам действительно страшно идти, — договорив, Линда села в авто.
Машина тронулась с места. «В некоторых местах на улице даже фонари не горели. Действительно, жутко тут одной ходить», — размышляла Линда.