Зоя Константиновна не бежала, она летела, не замечая прохожих, машин, серых, явно усталых от дождя зданий, она и для себя пропала, превратилась в одно тревожное чувство. В подъезд вбежала и только тут поняла: нужно успокоиться, дыхание перевести, а страх уже сковал липкой паутиной и, если прежде ею владело тревожное ожидание, то сейчас она целиком оказалась во власти страха.
Александр Николаевич лежал ничком и не двигался!
Дикий вопль потряс тишину, а сердечко уже было готово выскочить наружу, когда супруг перевернулся и открыл глаза. Но какие! Безумные, шальные глаза, которых она никогда прежде не видела и видеть не могла. Мужчина на полу хотя и был ужасно похож на Александра Николаевича, но смотрел он и вовсе не как Александр Николаевич. И вдруг Зоя Константиновна увидела их — разбросанные по квартире зеленые банкноты. Они были везде — на столе и под столом, на полу, диване и даже в вазе.
— Что это? — спросила она, прижав руки к груди.
— Деньги, — прошептал Александр Николаевич, — много денег, сколько — я не знаю.
— Деньги, — повторила Зоя Константиновна. — Саша! Откуда у тебя деньги?
— Нашел, — сказал Саша, после чего улыбнулся дикой улыбкой, — шел, шел и нашел!
— Нашел?
— Да! Шел, шел и нашел! Шел, шел и нашел!
Зоя Константиновна блаженно вздохнула и тут же сползла на пол.
Увы! Ничего большего, иных художественных средств, чтобы показать весь драматизм ситуации, в нашем скупом арсенале не нашлось, да и при всем многообразии чувств, охватывающих прекрасную половину, женщины ведут себя порой достаточно банально и без выдумки — падают в обморок.
Кто после данных событий посмеет отрицать существование загадочных и неподвластных разуму небесных сил? Перевернуть в долю секунды и сменить гнев на милость? Страх и отчаяние на безграничное счастье! Да и разделить боль, что охватила бедную женщину, задача крайне затруднительная и невыполнимая. Эта боль, осталась в сердце, хотя и приняла иное выражение. С ее любимым Сашей не только ничего не произошло — он жив и здоров, так еще валяется в деньгах. Топчет их ногами и разбрасывает по комнате! Каков подлец!
— Сколько? — прошептала Зоя Константиновна, достаточно быстро приходя в себя.
— Не знаю! — честно признался супруг, не предприняв даже видимой попытки привести женщину в чувство.
— Сто тысяч? — наугад произнесла бедняжка.
— Больше!
— Двести?
— Думаю, миллион, — похолодев от названной им суммы, не своим голосом ответил Кузнецов.
Найти миллион долларов! Где вы слышали подобную историю? В кино? А тут вам не кино, а суровая российская действительность, где в нынешние времена, если что и находят, так неприятности на свою…
— Я поставлю чайник, — еще через минуту сообщила Зоя Константиновна и внимательно огляделась. Деньги, конечно, хорошо и вовремя, но и платье, что она шила у подруги стоит не рубль и не два…
Ночное фуэте
Слесаря звали Женей, хотя в ведомости на получение зарплаты он проходил как Богомазов Е.Е. В жизни Женя кроме слесарного ремесла еще много чего любил и умел. И не спроста мы поставили указанные достоинства именно в таком порядке, а не иначе. Пусть вам покажется странным, но Богомазов и в самом деле являлся фанатом своей профессии. Обычно образ сантехника вызывает в нашем сознании не вполне справедливые ассоциации, а порой и вовсе юмористические, чем любят забавлять публику артисты. Евгений же своей профессии не стеснялся, так как всегда знал, чтобы не случилось в мире, какие бы формы развития не приняло общество и каким бы путем не пошло в своем становлении, без работы он никогда не останется. И если прежде — каких-то лет десять назад, выглядел он, как и полагалось выглядеть слесарю, то с некоторых пор жизнь Богомазова круто изменилась. Прогресс добрался и до глубинки, и на место ржавых, дурно пахнувших труб и фитингов, пришли удивительно красивые, легкие и изящные конструкции, выполняющие не только свое прямое назначение, но и дарующие, не побоимся этого слова, эстетическое наслаждение — приятные во всех отношениях изделия. Изменился и Женя: вместо убогого портфеля — саквояж, вместо грязной спецовки — строгий комбинезон и главное, конечно, — бейсболка, достоинства которой он оценил с первой минуты.
— Тринадцать «бэ»? — повторил Богомазов, разглядывая мужчину. — как же знаю, но этого дома нет.
Как может существовать дом, которого нет?
Виталий Борисович почесал за ухом и задал вполне уместный вопрос.