Виталий Борисович оглянулся и мысленно похвалил сторожа — все правильно сделал.
— Книги читал?
— Савушкина сказала, хотя и я слышал: шуршит страничками, вроде, как листает.
— То есть что-то искал?
— Не могу знать, — Кирилл Гаврилович вновь кашлянул, — не видел, спиной ко мне сидел.
— А что за книги?
— Да как скажешь, если он их всех как карты перетасовал. Савушкина-то и обратила внимание, мол, кто-то рылся, а у нее всегда порядок.
— Вы мне покажете?
Сторож моргнул пару раз, прежде чем до него дошел вопрос.
— Пойдемте, — и не спеша заковылял.
— Скажите мне вот что, — Виталий Борисович пустил небольшую паузу, — первый раз вы где свет заметили?
— У Савушкиной в отделе, только тогда его там не было. Подошел, лампу потушил и обратно, а у двери обернулся. Смотрю: опять, проклятая, горит! А видел я его уже в другой раз и на новом месте.
— И вновь читал?
— Страничками шелестел, — уточнил сторож, — вот тут Савушкина сидит, ее хозяйство. А книжки, говорит, с этих полок брали.
Виталий Борисович глянул.
— Посмотреть можно?
— А как же — милиции все можно, только каждую на свое законное место ставьте. Не любит она, в смысле Маргарита Петровна не любит, когда у нее беспорядок.
Почти все книги были исторические и посвящались либо городу с его достопримечательностями, либо людям, которые в нем когда-то жили. Хорошие книги, интересные и поучительные — даже Виталий Борисович на какое-то мгновение забыл, с какой целью он сюда пришел, однако вовремя спохватился.
— А как бы мне с Савушкиной поговорить?
— Маргарита Петровна сейчас дома, библиотека-то закрыта, а если срочно, можно и по телефону. У нас домашние номера сотрудников имеются, только мы обычно не звоним или только в крайнем случае. Мы же не знали, что вы так быстро отреагируете на наш сигнал.
— Говорите, Маргарита Петровна любит порядок?
Сторож кивнул.
— Тысячи книг! И за каждой закреплено свое место, иначе нельзя. Я и сам не люблю, когда мои вещи трогают, а тут фонд — с ума можно сойти! Есть издания крайне редкие, говорят, денег больших стоят. Ну, так как? Звоним?
— Виталий Борисович кивнул.
— Только аппарат у нас в другом отделе.
Сережа оказался прав — по телефону голос у Маргариты Петровны оказался на удивление приятным и совсем не старым. Приятный голосок, тем более, когда ты говоришь с совершенно незнакомым тебе человеком, хотя и представил Кирилл Гаврилович товарища Шумного как полагается.
— Вечер добрый, простите за беспокойство, — начал Виталий Борисович, — к сожалению, не смог поставить вас в известность и предупредить о своем визите, так уже получилось…
Кроме того, что Маргарита Петровна обладала приятным голосом, она выразила готовность, несмотря на поздний час, прибыть в библиотеку. Чтобы не терять времени, товарищ Шумный еще задал несколько вопросов и даже показал фото Сидорчука. Основательно исследовав снимок, Кирилл Гаврилович заглянув на всякий случай и на оборотную сторону.
— Вот кабы со спины на него глянуть, — заметил он, — у вас другой фотографии нет?
— К сожалению, нет, — ответил Виталий Борисович и вспомнил Алексея Митрофановича — тот также хотел посмотреть на Судорчука со спины. — Не принято людей фотографировать в таком ракурсе. Либо анфас, либо профиль, а вот со спины…
— Так видел я его со спины! — привел достаточно убедительные доводы сторож. — Как к нему иначе подобраться?
— Ничем помочь не могу.
— И я не могу, — расстроился Кирилл Гаврилович, — а он кто?
— Сложно сказать, — честно признался оперативник, — но нас интересует не меньше, чем ваш загадочный ночной посетитель.
— Снимок-то старый.
— Да, старый, и в этом еще большая загадка.
— Тяжело вам, — решил поддержать оперативника сторож, — времена нынче пошли слишком смутные. Вылезла нечисть неизвестно откуда. Думали, покончили с ней раз и навсегда. Видно, ошиблись — все эти годы часа своего ждала и дождалась. А как хорошо было! В подъезд не зайти — словно в тюрьму заходишь. На окнах решетки, двери металлические, люди как в камерах сидят. Преступники с порядочными гражданами местами поменялись. Они на воле, а мы все, получается, в камерах! Вот вы при исполнении, скажите, когда порядок наведут? Чтобы как прежде на лавочке посидеть и с незнакомым человеком по душам поговорить? Сейчас же все друг друга боятся — какой тут разговор на лавочке!
— Время нужно, дайте срок, наведем порядок, — без особого энтузиазма заверил Виталий Борисович.