- Я знаю, что произошло с Крайцем, фройляйн! Когда месяц назад мы проезжали по вашим землям, направляясь из Каринтии в Баварию, то заметили, что неподалеку от дороги начались работы по возведению новой крепости.
- Что? - потрясенно подскочила Агнесс. - Новый замок? А как же Крайц?
- Насколько мы поняли из разговоров на постоялом дворе, старый замок больше не нужен. Возможно, его разберут.
Несчастная девушка даже пошатнулась от нового удара.
- Да что же это такое! - в отчаянном бессилии заплакала она. - Графу мало смерти братьев, он хочет стереть даже саму память о Крайце!
Но фон Аренберга мало интересовала судьба какой-то захудалой крепости, а вот расстроенная гостья, судя по всему, не оставила равнодушным.
- Не нужно жить сожалениями, фройляйн. В этом нет никакого смысла! И если вы сейчас откровенно поведаете, что произошло, возможно, сообща мы быстрее найдем приемлемый выход из положения.
Рассказывать о катастрофе, постигшей их семью, было далеко не просто - всё равно, что расковырять едва затянувшуюся рану.
Аренберги слушали гостью, не перебивая, да и по окончании рассказа не сразу выказали своё отношение к её беде, чем встревожили Агнесс до крайности.
Неужели она ошиблась, доверившись старому рыцарю и его племяннику, и те выдадут беглянку преследователям? Но вскоре выяснилось, что граф раздумывал совсем о другом.
- Хотите, чтобы аббатиса помогла вам встретиться с Генрихом Львом?
- Да! Разве у меня есть другой выход?
Фон Аренберг сухо усмехнулся, и Агнесс удивленно осознала, что он не так молод как ей показалось вначале.
- Почтенная мать Гертруда расстарается свести с вами всех заинтересованных лиц только в том случае, если примете постриг в её обители. Тогда она за земли Крайца будет бороться до последнего и дойдёт не только до императора, но и до самого Бога! Но вмешиваться в конфликт между Вельфами и Штауфенами, чтобы просто досадить брату? Это вряд ли... как бы плохо не складывались между ними отношения!
Агнесс и Луиза испуганно переглянулись.
- Мы не чувствуем призвания к монашеской жизни!
- Тогда не нужно многого ждать от дня св. Афры!
Девушка расстроилась, сразу же осознав всю основательность доводов графа
- И что же нам делать?
И вновь воцарилась пауза. Фон Аренберг достал откуда-то из складок своего одеяния низку агатовых четок и стал неторопливо их перебирать, не спуская испытывающего взгляда со своей огорченной гостьи.
- Я бы посоветовал вам забыть о Крайце, - наконец, вымолвил он, - оставьте всё, как есть!
- Но это мой дом, - нервно возразила Агнесс, - единственное, что у меня есть!
- Вы не справедливы к себе. Вас щедро наделил Создатель и красотой, и сердечностью. Поверьте, этих достоинств будет вполне достаточно, чтобы счастливо устроить свою жизнь!
Девушка нервно рассмеялась.
- И кто меня возьмет в супруги без приданого?
- Думаю, вам нужно довериться Господней воле, и Всевышний сам укажет на избранника!
- А мои убитые братья? Разве я не обязана защитить доброе имя фон Крайцев?
- И это оставьте Богу! Что же касается дел земных... если вы боитесь насилия со стороны фон Геттенберга, я могу предложить вам своё покровительство. И пусть порукой вашей безопасности станет моя рыцарская честь!
Агнесс признательно улыбнулась в ответ на столь щедрое предложение. С какой стороны ни посмотри, приглашение фон Аренберга казалось лучшим выходом из положения!
ФОН ГЕТТЕНБЕРГ.
- Только не надо делать из меня идиота, Гертруда! Я точно знаю, что девчонка у тебя!
Фон Геттенберг раздраженно взирал на белый чепец и нагрудник постно поджавшей губы сестрицы.
Аббатиса отвечала ему не менее недовольным взглядом:
- Оставь меня в покое и не впутывай в свои неблаговидные делишки! Да, приходили две женщины с письмом от дядюшки. Но у меня сейчас гостит герцогиня Каринтийская с дамами своей свиты, поэтому вынуждены потесниться даже сестры в кельях. Я приказала паломницам прийти после отъезда герцогини!
Пауль смерил лицо сестры подозрительным взглядом. Несмотря на высокий сан, она легко и нагло лгала, когда считала это выгодным для своей обители. И как знать: правду ли говорит сейчас?
- И где же теперь девицы фон Крайц?
Аббатиса озадаченно наморщила лоб. Как же некстати были эти непонятные претензии и наскоки сумасбродного братца! Постоянно он с кем-то воюет, у кого-то что-то отнимает, словно позабыв, что не вечны люди на земле. У Гертруды и так была забита голова заботами о светлейшей даме, а тут ещё вспоминай, куда она выпроводила беглянок.