- Господь, прими мою душу! - тихо прошептала Агнесс, неистово перекрестившись и направив ожидающий взгляд на распятие.
Но увидев надменно сидящую в высоком кресле девушку в траурной вуали, разгоряченные сражением воины, тяжело переводя дыхание, почему-то нерешительно застыли на пороге.
- Фройляйн Агнесс фон Крайц? - наконец, спросил один из них.
- Да! - хрипло выдавила она, стараясь не выдать своего страха.
Рыцарь снял шлем и почтительно склонил голову.
- Меня зовут Зигфрид фон Геттенберг! Разрешите провести вас, фройляйн, к моему господину!
Девушка молчала: она была не в силах вымолвить ни слова, а ноги и руки сделались неподъемными, но рыцарь истолковал её молчание по-другому.
- Поверьте, наши действия продиктованы только заботой о вашей безопасности! Мой господин желает видеть вас и наследника Крайца. Вы не подскажите, где юный рыцарь?
Так она им и сказала! Но удовлетворение оттого, что брат сейчас уже далеко, прибавило сил, казалось, совершенно изнемогшей от страха девушке.
- Мессир фон Крайц там, где ему и положено быть! - жестко ответила она, поднимаясь с места. - Среди сражающихся за свой лен вассалов!
Рыцарь поначалу ничего не ответил, но уже потом, сопровождая юную девушку при спуске вниз по лестнице, сухо заметил:
- Мы не нашли вашего брата ни среди живых, ни среди мертвых защитников крепости, поэтому подтвердить сдачу крепости придется вам!
- А если я не пожелаю?
- Пожалейте вассалов Крайца, фройляйн! Неужели ваша совесть будет спокойна, если в уже проигранной войне продолжат погибать люди?
Но незнакомец мог и не употреблять красноречие, уговаривая юную девицу. Агнесс уже увидела, на что стал похож донжон после битвы: пороги лестницы были щедро обагрены кровью; на одном из узких поворотов перегораживали дорогу два мертвых рыцаря, ещё утром разговаривающих со своей госпожой; вокруг слышались крики и стоны.
Перед таким бедствием отступили даже собственные страхи.
- Женщины и дети? - поинтересовалась она у сопровождающего. - Что с ними?
- Они в часовне, фройляйн! Все ждут вашего решения своей судьбы!
Граф дожидался акта повиновения на втором этаже донжона в центральном зале крепости, все ещё увешанной знаменами и щитами рода Крайцев. Вокруг своего сюзерена толпились вражеские рыцари, но кое-где в страхе жались к стенам и насильно согнанные вассалы бывших владельцев.
Перед появившейся на пороге комнаты девушкой все почтительно расступились, пропуская её к хозяйскому возвышению, где испокон веков на советах или за пиршественными столами восседали поколения фон Крайцев. Теперь на этом месте стоял ненавистный граф и наблюдал за приближающейся тонкой фигуркой в траурном наряде.
Набросив спасительную вуаль на лицо, Агнесс медленно двигалась к страшному как ночные кошмары человеку. Граф был всё в тех же начищенных до зеркального блеска латах, что бросились ей в глаза несколько часов назад, и также струились по плечам серебристые, как снег волосы, обрамляя как будто высеченное из камня суровое лицо.
- Фройляйн, - жёсткий голос прозвучал в притихшем зале подобно пресловутой иерихонской трубе, хотя он явно не напрягал горла, - готовы ли вы прекратить сопротивление?
И что оставалось делать несчастной Агнесс? Подхватив юбки, она медленно поклонилась, изо всех сил стараясь держаться с достоинством.
- Мне надо через это пройти, - шептала она себе как заклинание, - это я унижаюсь, а не мой брат! А я - никто! Всего лишь слабая женщина, слово которой ничего не значит! Я не могу отдать того, что мне не принадлежит: это всего лишь военная хитрость, притворная уступка, чтобы спасти людей!
- Во имя Пресвятой Девы, прошу вас, граф, - тщательно выговаривая слова, вымолвила девушка, чтобы унять сотрясающую её дрожь, - пощадить вассалов Крайца, проявив к ним христианское милосердие и снисхождение!
- Поднимите вуаль, фройляйн!
Агнесс дернулась от унижения, но все-таки откинула с лица тонкий шелк траурной вуали, стыдливо опустив глаза, чтобы не встречаться с заинтересованными мужскими взглядами, как её в свое время учила мать. Но видимо даже этого беглого осмотра хватило графу, чтобы оценить попавшуюся добычу.
- Долг настоящего рыцаря служить желаниям столько прекрасной девы, - лицемерно заявил он,- поэтому я беру под свое покровительство эту крепость! Условия мы обсудим позже.