Сегодня настроение было паршивое. То ли из-за погоды: серой и слякотной, когда снег превращался под ногами в кашу, то ли из-за того, что ночью приснился Мирон. Наклонился над ней, лежавшей без движения и воткнул в сердце длинную иглу. Дина проснулась и долго в темноте трогала грудь. Конечно, ничего не было.
Но настроение почему-то испортилось. Может, не стоило тогда так откровенно его отталкивать. Дина часто вспоминала обладателя красивых голубых глаз. Вспоминала как нечто несбыточное. Он явно не из ее среды. Она себе подобных сразу чувствовала.
Один раз Мирон ей приснился. Таким, что, проснувшись посреди ночи, Дина поняла, что внизу вся влажная от накатившего возбуждения. Рика не было, пришлось ласкать себя самой до вспышки удовольствия.
Наваждение какое-то…
Дина посмотрела на себя в зеркало. Хорошо болезненная худоба почти пропала, возвращались прежние аппетитные формы, синяки под глазами сошли на нет, волосы опять заблестели, начали завиваться красивыми черными кудрями.
Пора было идти в магазин. Кончился любимый йогурт с манго, который Дина готова была есть хоть целый день.
Супермаркет находился в паре кварталов. В такую погоду все равно, что в паре тысяч километров. Дина со вздохом посмотрела на любимую шубку и влезла в практичный и непромокаемый пуховик. Поглубже натянула шапку, чтобы липкий мокрый снег не забивал глаза. И выскользнула на улицу.
Вместе с редкими прохожими, осмелившимися выйти в такую погоду, Дина поспешила по серым сырым улицам. Ну что за зима, а?
Вот и любимый магазин с оранжевыми стенами и большими окнами, заклеенными кучей потрепанных объявлений. Дина торопливо скользнула внутрь и с наслаждением вдохнула теплый и пропахший свежей выпечкой воздух. Она холода и сырость просто ненавидела. Надо будет сказать Рику, чтобы точно переезжал, будет об кого греться по ночам под толстым одеялом.
Йогурты нашлись быстро. Правда, было одно «но»: их оставалось три баночки, на которые уже кто-то нацелился. Кто-то светловолосый, в кожаных штанах, заправленных в высокие берцы и в кожаной зимней куртке. Ну и зачем ему ее йогурты?
Дина протянула руку и одновременно с незнакомцем взяла последнюю баночку. Тот оглянулся.
Сердце охнуло и на мгновение забыло, как биться.
Еще никогда Госпожа Дина не ощущала… подобного.
— Добрый день, — удивленно проговорил Мирон, первым отпуская баночку с йогуртом, — Тоже любите манго?
— Ага, — кивнула Дина, понимая, что смотрит на него во все глаза и не может отвести взгляд. — Отдайте, а?
Мужчина, в свою очередь не отводивший взгляда от нее, молча подвинул и остальной йогурт.
Дина, продолжая смотреть ему в глаза, рукой нащупала их и положила в корзинку.
— Вам помочь? — почему-то охрипшим голосом поинтересовался Мирон.
— Да, — согласилась она, — помогите, да.
— Вам нельзя тяжелое поднимать.
— Нельзя… — согласилась Дина, понимая, что три баночки йогурта ужасно неподъемная вещь.
Кассир удивленно посмотрела на пару, которая не сводила друг с друга глаз, мола взяла деньги, отдала сдачу и позавидовала. Небось, поженились недавно.
На улице липкий снег ударил в лицо. Так, что Дина фыркнула и поспешила набросить капюшон.
— Я на машине, — сообщил Мирон.
— Поезжайте.
— Я вас довезу. Вам же…
— Нельзя поднимать тяжелое. — кивнула Дина. — Довезите, да.
Ей же так далеко. Целых два квартала.
В машине чисто, тепло и пахнет смесью кофе и пряностей. На заднем сидении — пакет из фирменного магазина кофе. Все понятно.
— Тоже люблю эту марку, — сообщила Дина, пристегивая ремень.
Взгляды им все же пришлось разорвать. Иначе так и в аварию влететь недолго.
— Любите кофе…
— Обожаю…хотите приготовлю?
Вопрос вырвался сам собой. И показался таким… правильным. Все нормально, все хорошо. Просто предложила выпить кофе. Красивому мужчине. У себя дома.
Дорога среди мокрого снега, затем подъезд, лязгающий лифт и родное тепло квартиры.
— Ванная там, — махнула Дина рукой, скидывая сапоги. Проходя мимо зеркала, быстро глянула на себя. Джинсы и темная водолазка, скромно, но при этом вполне красиво. Видно, что с фигурой все в порядке.
У нее не дрожали руки, пока она насыпала зерна в кофемолку. Вошедший Мирон подошел к плите, встал чересчур близко и проговорил тихо: