У них с Риком просто идеальный дуэт. Они дают друг другу то, в чем нуждаются.
Тогда почему Дина, приказала сегодня ему не приезжать? Она сама не знала. Лишь понимала, что в ней пробудилась лихорадочная потребность в этом симпатичном мужчине, с которым судьба свела ее не в самый лучший период жизни.
И да, был второй раз. Полный всхлипов наслаждения, вскриков, невнятного шепота. Дина то откидывалась на постель, позволяя брать себя так, как угодно Мирону. Выгибалась, металась по влажной простыне и цеплялась за нее ногтями. А то перехватывала инициативу. И уже он становился ведомым. А она прыгала на нем, терлась тяжелой грудью и мужскую грудь, поросшую темными волосами. Прикусывала мокрую от пота кожу и целовала, задыхаясь от желания и счастья.
Даже если это в первый и последний раз, то все равно Дина была уверена: она сохранит воспоминания на всю жизнь. И не как память о шикарном сексе. А как память о человеке, с которым она пусть и ненадолго, но ощутила себя единым целым.
Мирон уходил, когда на улице уже сгустились сумерки, полные предновогодней иллюминации. К тому моменту Дина чувствовала себя как после трех сессий подряд. Хотелось упасть и спать. Ходить было немного больно и саднило натертые соски.
«Я скажу ему, что для меня привычно другое. Обязательно скажу».
— Я тебя замучил, — проговорил Мирон, привлекая ее к себе и утыкаясь носом в волосы, — Дина, у меня завтра дежурство, но послезавтра я хочу провести день с тобой. Вечер…ночь…когда ты будешь свободной.
«Скажи ему, что своих партнеров ты заставляешь вылизывать себе туфли и таскать стек в зубах».
— Я работаю до шести, потом свободна.
— Ну и отлично. С меня свидание. Настоящее свидание. Без йогуртов.
«Черт, а как же Рик?»
— Созвонимся завтра, хорошо? — она не любила давать обещания. Мало ли…
Две недели до Нового Года…
— Госпожа, можно вопрос?
Рик на коленях, у ее ног, в высоком жестком ошейнике с подвесным замком. Надо снять через пять минут, такой нельзя долго носить. Он совершенно обнаженный, в отличие от нее, затянутой в длинное темно-красное платье.
— Можно.
— С вами все в порядке?
Дина чуть вздернула бровь, но тут же смягчилась: в серых глазах раба неприкрытая тревога.
— Да, милый, со мной все в порядке. Это все.
— Все, Госпожа.
— Не переживай, — Дина чуть наклонилась и погладила его по щеке, — Хороший мальчик, ты отдохнул?
Она взяла висевшую на подлокотнике кожаного кресла широкую алую ленту. Завязала ею глаза Рика и приказала спокойным тоном:
— Мои туфли, милый, медленно и с чувством.
Да, лодочки у нее были просто прелесть: черные, на высокой тонкой шпильке, из натуральной кожи. Она протянула одну из ног, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Внутренний зверь медленно затихал.
Неделя до Нового Года…
Мирон медленно поднимался из сугроба, в который Дина ухитрилась его спихнуть. Здесь, на горнолыжной турбазе, недавно выпал снег и теперь сверкал в лучах бледного зимнего солнца. Тут и там виднелись бревенчатые двухэтажные дома, а чуть дальше двигалась цепочка подъемника. Туда и тянулись многочисленные отдыхающие. Кто с лыжами, кто со сноубордами.
— Тебе месть за то, что у меня все болит! — сообщила Дина, с усмешкой разглядывая мужчину в ярко-желтом горнолыжном костюме. У нее правда все болело после уроков катания. Особенно досталось пятой точке. Шутка ли — падать на нее каждые пять минут.
— Отличная месть — утопить меня в сугробе, — Мирон отряхнул куртку, прищурился. У Дины появились нехорошие предчувствия и само собой вырвалось:
— А ну стоять!
— Ага, конечно! Жажду мести.
— Я сказала стоять!
В ответ ее попытались схватить. Взвизгнув, Дина рванула по тропке, среди сугробов. Успела даже пробежать несколько метров, прежде чем ее схватили и уронили в один из них. Причем Мирон свалился сверху.
— Месть совершена. — заявил самодовольно и поцеловал. От прикосновения горячих губ моментально все запылало внутри. Морозец снаружи и пожар изнутри — замечательные ощущения.
Дина ухитрилась все же расстегнуть горнолыжные штаны Мирона. Ага! Пальцы нащупали нечто твердое и весьма возбужденное.
— Тебя возбуждают девушки в сугробах?
— До безумия. Девушка. Одна.
И тут же внутри разлилось нечто карамельное. И невыразимо приятное.
«Я скажу ему. После Нового Года. Да, точно. В Новый Год без вранья».
И надо что-то решать с Риком. Сессии с ним великолепны, но у Дины складывалось подозрение, что Мирон подобное не одобрит.