– Какой ручей? А врача? – возмутилась Светка.
– Живая вода, слышала про такую? – устало спросил я. – Промывайте раны, сейчас приведу доктора.
Отойдя вниз по течению, я макнул обрубок руки барыги в ручей, почему‑то мне и этого количества живой воды оказалось жалко для такого гада. После оказания минимальной медицинской помощи отшвырнул плюгавого отдыхать на траву и позвал Василису:
– Милая, ты можешь мне сейчас помочь?
– Это срочно? Я только что валерьянки напилась после разборок с твоей ненаглядной бабой Верой. И меня всю до сих пор трясёт.
– Срочно. Я возле источника с живой водой, здесь есть раненый и ещё пленный предводитель враждебного клана. У него имеется информация о скорой нашей смерти, но он про неё молчит.
– Тебя ни на минуту нельзя оставить одного!
В воздухе возникло золотистое сияние, и из него вышла красная девица, моя жена Василиса. Барыга к этому времени уже очухался и снова нацепил свою мерзкую улыбку:
– Это и есть твоя краля? Так она тоже скоро подохнет!
Я не выдержал такого хамства и со всей силы пнул его по рёбрам. Василиса набрала пригоршню живой воды и плеснула на мой окровавленный бок.
– Вот этого веди к бабе Вере, скажешь, что принес ей подарочек, и всё остальное тоже расскажи.
– Точно? – удивился я. – Она же пьяная в стельку!
– Уже нет, немного в плохом настроении, иди, а я займусь раненым, кто его так изуродовал?
– Вот этот гад как раз и сделал, – ответила Светка.
Василиса склонилась над Славкой, а я ухватил барыгу за шкирку и потащил к Яге.
На полянке перед избушкой я сказал барыге: «Цыц», – и позвал:
– Бабушка Вера! А я вам тут подарочек принес!
– Врешь ведь, поди? – послышалось из‑за двери.
– Честное слово! Вот, привёл вам одного деятеля, похвалялся, что про смерть нашу много чего знает, а рассказывать подробности отказывается.
Яга выскочила из избушки и затараторила:
– Ох, и орёл ты, Сашка! Я же знала, что токма ты один мине понимаешь! Уважил, уважил старушку! Что же ты ему рот закрыл‑то? Не беда, сейчас отлепим!
Яга щёлкнула длинным черным когтем его по лбу, и барыга заговорил:
– И ты тоже умрешь, вы все скоро здесь подохнете!
– Какое счастье! – Яга пустила фальшивую слезу. – Ты, голубь, оченна удачно сюды заглянул! По адресу и в самый нужный момент! Давно на пытки никого не приводили! Ой, а энто что, Сашок? Неужто руку ему оттяпал? Что же ты так грубо! И рёбрышки вкусненькие поломал.
– Извините, так получилось, я пойду, а то там раненый.
– Погодь, не спеши. Васька с ним и без табе разберётси. А мы тут с энтим погутарим. Что там он ещё сказать должон?
– Он моему другу зарплату не отдал, а вместо этого убил! Надо узнать – где он деньги прячет, чтобы вдове отнести.
– С энтого вопроса и начнём. Где деньги, голубь?
– Вот тебе, а не мои деньги!
Барыга попытался сложить фигу из пальцев левой руки, но у него это плохо получилось.
– Ой, да ты, охальник, старую бабушку захотел кукишем напугать? Ладно, похохмили, и будя.
Яга махнула рукой, заклинание приподняло плюгавого и подвесило в воздухе. Огромный черный коготь упёрся в переносицу – прямо между наглых белёсых глаз:
– А таперь говори!
Сначала барыга корячился, хрипел и сопротивлялся, а потом успокоился, уставился в одну точку перед собой и начал монотонно бубнить:
– В сейфе денег нет. Там только мина для дурачков. Кто откроет – бумц! Деньги во втором сейфе, он в стене сзади моего кресла, под календарём. Код три, восемь, пять, четыре.
Как же хорошо, что сразу не полезли вскрывать сейф, подумал я, ведь правильно говорила мне Василиса – в сокровищницах всегда стоят ловушки! Даже когда всех драгоценностей на один железный ящик набирается – всё равно жди сюрпризов!
– Какие ещё хитрости? – спросила Яга.
– Одна из пачек с долларами – кукла, в ней пластид и детонатор. Но только идти сейчас нельзя, я туда вызвал наше Бессмертное Величество. Они уже ждут в засаде, вы слишком быстро ушли, чуть‑чуть разминулись!
Я ещё раз похвалил себя: какой же молодец, что не стал вскрывать сейф!
– А про смерть нашу что похвалялся?
Плюгавый опять начал хрипеть и изгибаться, а я прислушивался к невидимым магическим ощущениям и понимал, какую волшбу использовала Яга. Она ломала в голове барыги все запреты и обеты: и его собственные, и наложенные Кащеем. Процедура не очень приятная, но зато действенная и практически безболезненная.