По моему зову Волчок выпрыгнул из кустов почти незамедлительно, словно стоял и ждал на изготовке:
– Сашок, привет! Опять работёнка для меня подвернулась?
Я невольно залюбовался звериной ипостасью Семёна – золотой ошейник с медалью совершенно по‑другому оттеняли огромного волка. Теперь сразу бросалось в глаза, какие у него могучие лапы, широкая грудь и умные, благородные глаза.
– Вот это да! – прошептала Светка. – Это что, твоя говорящая собака?
– Нет, участник нашего клана по имени Бурый Волк, прошу любить и жаловать, а это – Веньямин и Светлана из клана Лунного камня.
Волчок почтительно поклонился. Надо же, вот никогда и не думал, что волки умеют столь красиво кланяться, хотя какой волк – просто человек, живущий в звериной ипостаси. Но чтобы дальше не разводить сантименты, постарался сразу перейти к делу:
– Семён, у меня к тебе просьба. Здесь только что один кабан находился, но испугался и убежал в лес. Ты не мог бы догнать и вернуть этого козла обратно?
– Да я мигом!
Волчок подпрыгнул в воздухе, перевернулся и убежал, только золотая медаль по ошейнику звякнула! Но не успели кусты перестать колыхаться, как он опять выскочил и подбежал к нам:
– Да, Сашок, слушай, а я не понял. Мне надо кабана поймать или всё‑таки козла?
Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться, – да, подвела меня тяга к жаргону, в восемнадцатом веке, наверное, так не обзывались. От объяснений особенностей современной простонародной речи меня спасла Василиса, она вышла из золотистого сияния вместе с бабой Верой и сказала:
– Не надо Семёна гонять, а то, не ровён час, подерёт его кабан, сейчас бабуся вернёт вашего Славика.
Не знаю, что там делала Яга, наверное, запутала тропинки, по которым мчался обезумевший Славка, но не прошло и двух минут, как кабан выскочил прямо к камню. Я только и успел крикнуть: «Цыть!» Славка замер, пару метров проехался по траве копытами, оставляя вспаханные полосы, и остановился.
– Так не пойдёт, – сказала Василиса. – Вернуть в человеческую ипостась под этим заклинанием не удастся.
Положеньице складывалось не из приятных – не хотелось перед Светкой и Венькой в грязь лицом ударить, а удержать двухсоткилограммовую кабанью тушу в одиночку – это подвиг не для моей весовой категории.
– Венька, Светка, идите, помогайте, а то я один не удержу.
– Хорошо, что кабан, а не медведь! – сказала баба Вера. – С ними завсегда болеча всего мороки!
Уж утешила, ей‑то – цирк, а что делать мне, как удержать эту тушу, даже втроём? Я взял кабана за холку, повалил на бок и сел верхом поближе к голове, сзади меня пристроились Венька со Светкой. Баба Вера помогать даже не собиралась, зато вовсю ёрничала:
– Эй, голуби, вы чо удумали? Ох, и проволокёт он вас по кустам! Живого места не отстанетси!
– Внимание, отпускаю, самое главное – не дать ему встать на ноги! – крикнул я.
Кабан Славка рванулся, и я на своей шкуре понял, как несладко приходится американским ковбоям на их родео! Мы сидели верхом, вцепившись в его густую шерсть, а он вырывался, стараясь перевернуться и подмять нас под себя!
– Славка, кабан, успокойся, – орал я. – Это мы, альпинисты! Венька, стальная Светка, я, Сашка, тот самый, что на поезд опоздал! Хорош дрыгаться, успокойся и тихо поговорим!
В это время на полянке возник огненный шар, и из него вышла Анфиса:
– Ой, а вы тут такую замечательную забаву придумали! А можно, я тоже на дикой свинье покатаюсь?
– Отойди и не мешай, это опасно! – крикнул я, стараясь перекричать свинячий визг.
– А может, я поглажу кабанчика, он и успокоится?
Я не успел ответить, как Анфиса протянула руку, кабан‑Славик дёрнулся и ужасным клыком распорол ей кожу на запястье.
– Аккуратно, ведь совсем порвать может!
Через десять минут кабан‑Славик успокоился, и мы по очереди начали его уговаривать, он нас выслушивал, но в человеческую ипостась не возвращался, лишь хрюкал в ответ что‑то невразумительное. Почему‑то мне вспомнилось, как Василиса рассказывала про имплантацию зрительных образов в головной мозг, не особо веря, что такой трюк поможет, решил попробовать и попросил Василису тихой речью: