Ирина с Николаем ушли к Абсолютникам, чтобы собирать данные и координировать действия. Во время второго обсуждения они рассказали что‑то заумное – как им удалось подключить к супермозгу огромный трёхмерный проектор, на котором может отображаться информация со всех источников наблюдения. А добавив в поток данных сведения от волшебных кленовых семян, они станут видеть практически всё! Когда до начала операции оставалось пять минут, Ариэль сдул с деревьев все кленовые семечки‑шпионы и через Анфисин огненный портал развеял над дворцом Кащея едва заметным облаком. Это произошло почти как в моём сне: огненный шар появился в небе, лопнул, и из него полетели кленовые самолётики.
Я стоял, облачённый в латы, с мечом лунного света за спиной и табакеркой, зажатой в левой руке. Меня натурально бил мандраж: а удастся ли пройти? Ведь ходить короткими путями при помощи хрустального артефакта я ни разу не пробовал, и всё наше огромное наступление может сорваться исключительно из‑за моего неумения. Справа от меня встала Василиса – в левой руке помело, на поясе ножны, так и подмывало спросить: а откуда взялся меч, ведь раньше её личного холодного оружия никто не видел?
– Успокаивайся и прекращай трястись, – мысленно приказала мне Василиса. – Вспоминай схему дворца – как идти от главного зеркала к темницам.
Совет подействовал – я попытался представлять наш путь, и сразу стало легче. Из портала вышла Анфиса в огнеупорной одежде, держа в руках Красного петуха. Размером наш недавний птенец уже напоминал крупного индюка, но весил немного – граммов двести‑триста, – ведь он весь состоял из легчайших языков волшебного пламени. Анфиса встала по левую руку от меня, прижалась, зашуршав грубой тканью, и сказала тихой речью:
– Сашенька, я тебя люблю и останусь с тобой до конца, что бы ужасного ни случилось!
– Ничего плохого не произойдёт, – ответил я. – Просто уверен, что всё закончится хорошо.
Баба Вера вышла из золотистого облачка и расположилась позади меня. Она тоже надела доспехи клана, за спину пристегнула меч‑кладенец и в руках держала второе помело – именно благодаря двум мётлам наша небольшая группа приобретала исключительную мобильность и манёвренность.
Подошло время начала атаки. Все доложили о готовности – маховик нашего плана начал своё неумолимое движение! Я сжал между пальцами табакерку и потянулся к главному хрустальному зеркалу, которое в первый раз принял за колонну. Да оно внешне и походило на неё: огромный столб хрусталя, обладающий невероятной магической силой, отполированный с одной стороны до зеркального состояния.
Начав делать первый шаг, я внезапно встретил сильнейшее сопротивление – нас окружила какая‑то густая непрозрачная субстанция, похожая на молочный кисель. Может, это проявлял себя полупрозрачный кварц зеркала, а может, так выглядела моя неуверенность в собственных силах – мало того, что сам не ходил, а тут сразу повёл за собой троих. Пришлось изрядно напрячься, преодолевая вязкую субстанцию: сначала она держала меня только за ступни, постепенно дошла до пояса, а ещё через два шага захлестнула с головой. Вот здесь и пригодились все изнурительные тренировки, я наклонился вперёд, сгруппировался и изо всех сил потянулся к хрустальной колонне – небольшой шажок, упёрся, протолкнул вперёд голову и плечи, ещё шаг – и так много раз до полного изнеможения. При каждом движении ступни зарывались в землю по щиколотки, но понять, что находится под ногами, не удавалось из‑за сплошной пелены молочного киселя вокруг. Где‑то чуть позади меня шли Василиса, Яга и Анфиса, но я их тоже не видел, а только чувствовал крепко вцепившиеся в меня руки. После двадцатого шага я сбился со счёта – от напряжения начал отключаться мозг, все мысли куда‑то улетучились, их вытеснила одна‑единственная установка, которую приходилось повторять, словно мантру: «Двигаться вперёд во что бы то ни стало». Почему‑то перед глазами постоянно болталась неприглядная картинка – доисторический комар, застывший в кусочке янтаря. И мне совершенно не хотелось стать подобным экспонатом в кунсткамере Кащея: «Богатырь клана Заповедного леса, застрявший в кристалле горного хрусталя». Поэтому, не обращая внимания на боль в сухожилиях и судорогу, охватывающую перенапряжённые мышцы, медленно, но неотвратимо я шагал вперёд с упорством бульдозера, пробивающегося через полужидкую грязь.