Василиса всё это время стояла рядом и молча внимательно наблюдала за манипуляциями бабы Веры, а когда я расплакался, подошла ко мне, обняла за голову и вытерла слезы. Посмотрел на мою милую и сразу успокоился, а ещё понял, что совершенно не чувствую, что происходит с моей ногой – только запах горелого мяса, но ведь это могло гореть и не на мне, а где‑то в стороне? По крайней мере, так я себя успокаивал, что ветер принес запах чего‑то горелого и ничего страшного не происходит. Примерно через десять минут баба Вера взяла большую бутыль, стала набирать живую воду в рот и прыскать мне на ногу, точно так же, как на обгорелого алкаша Лёшу. В правой ноге начало ощущаться приятное покалывание, подёргивание, шевеление мышц и сухожилий, не знаю, почему так получалось, но для меня даже болезненное выздоровление и восстановление – всегда удовольствие.
На поляне в языках пламени показался портал Огневиков, из него вышла Анфиса, подошла к нам и спросила:
– Как он, с ногой всё в порядке?
Баба Вера очередной раз выпрыснула воду и стала ворчать на Анфису:
– Ты‑то что здесь забыла?
– Да я же волнуюсь, переживаю. А потом, мне всегда нравилось смотреть, как ты людей лечишь. Ой, а можно я потрогаю, как новая кожа нарастает?
– А ну, руки убрала! Анфиска, ты мне‑то хоть не ври! Узнала, что здесь голый мужик висит, и тут же примчалась! Неча табе делать тута!
– Это же всё так интересно, увлекательно!
– Что чужой голый мужик висит враскорячку? Васька, а ну‑ка, бери поганую метлу и гони её отсель куда подале. А то отобьёт она его у табе! Я её знаю, сколько поручиков и есаулов у меня увела. Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы счесть!
Василиса рассмеялась, и мне тоже стало весело, я бы и посмеялся, но как снять с себя заклинание лишения дара речи – не знал, а с ним – никак, видать, оно смех тоже причисляло к разновидностям речи. Баба Вера продолжала распалять себя:
– Васька, ты‑то почему ржёшь? Что тут смешного?
– Если он хочет, пусть уходит жить к Анфисе, я не возражаю.
– Да что ты такое говоришь? Разве можно мужика так распоясывать? Его надобно в строгости держать! Чуть что, сразу ему в морду, в морду, в морду! Чтобы знал и боялся! Анфиска, куда бутыль схватила?
– Да я тоже попрыскать хочу.
– Я табе сейчас так прысну! Это живая вода нашего клана! Куды свои огненные губищщи раскатала? Знаешь, что с тобой может после одного глотка живой воды случиться?
– Не знаю, но в этой жизни надо всё попробовать. А потом, ты же меня все равно вылечишь, если что.
– От дури уже ничем не вылечишь. Я табе такого шатуна подогнала. А ты тут балаган вместо спасибо устроила?
– С Лёшей у меня все нормально. Он сейчас в учениках слуги ходит. Очень толковый мальчик, через годик, глядишь, сможет стать слугой. У меня с ним всё строго и серьезно – как он обучение пройдет, то после посвящения он мне сможет предложение сделать, а сейчас ни‑ни! Да и какой флирт может быть с будущим мужем – смех один! А Сашенька – он же живая легенда, его прихода всё магическое сообщество больше ста лет ожидало.
– Куда руками хапать! – опять заверещала Яга. – Я табе сейчас точно придушу! Кожа новая, только народилася! А ты её грязными лапищами? Вали отсель!
– Да она такая интересная, мягонькая, а руки у меня чистые.
– Приди ещё ко мне, попроси помолодить. Фиг табе, а не двадцать лет!
– Сашуля, до встречи, наш милый! Выздоравливай побыстрее, мы все за тебя переживаем, – произнесла Анфиса томно и с придыханием и, уже обращаясь к Яге, добавила голоском капризной девочки: – Вечно, Веруся, ты всё утрируешь. Ладно, пойду я Иринку проведаю, раз на нашего легендарного героя даже одним глазком посмотреть нельзя.
– Я табе проведаю! Русским языком сказала – лазарет у нас. Вали отседова, пока я совсем не озверела!
Схватив какую‑то хворостинку, она кинулась за лучшей подругой, Анфиса рассмеялась и нырнула в раскрывшийся огненный портал, Яга вернулась и опять стала прыскать водой на мою ногу, продолжая в перерывах ворчать:
– Вот ведь хорошая баба. Пффф! Добрая, отзывчивая, в любой беде поможет. Пффф! Но в башке – один ветер! Пффф! Как есть хулиганка и оторва! Пффф! А ты‑то что лыбишься? – переключилась баба Вера уже на меня. – Развалился тут в голом виде и зубы скалит! Хоть бы срамоту прикрыл, бесстыдник!
Ответить я ничего не мог, да и пошевелиться тоже, оставалось только улыбаться – меня грозные окрики Яги в этот раз только смешили, теперь‑то я знал, что это она совершенно не всерьёз, а так – для проформы. Когда завершилось опрыскивание обожжённых мест, Василиса с бабой Верой сорвали по травинке и стали вдвоём исправлять мою ногу нетрадиционным, но очень действенным способом. В конце моей любимой процедуры баба Вера вернула мне речь и поставила на землю, я стал одеваться и рассыпался в комплиментах: