В состоянии замедления реальности казалось, что Василиса очень медленно подняла путеводный клубок, не спеша разогнулась, еле двигая рукой, положила его в карман и только после этого начала неторопливо произносить заклинание защитной сферы – хоть по губам читай. Мне же за это время удалось разрубить более тридцати чудовищных летуний с прозрачными крылышками и не подпустить к нам ни одну, когда наконец‑таки медленно стал надуваться пузырь заклинания. Подлетающие стрекозы начали ударяться о раскрывающийся щит и падать замертво по краю сферы, где она уходила в землю, вокруг быстро стала расти куча из тел гигантских насекомых. И только теперь, когда ничего не угрожало, наконец‑таки удалось немного оглядеться.
На горе Семи ветров стоял полумрак от полчищ атакующих стрекоз и поднятой в воздух грязи и пыли. На самой вершине стоял Ариэль, опустив руки в «пульт управления торнадо», похожий на распушённый клок ваты, размером с футбольный мяч. Где‑то там, подальше нас, совершенно невидимый из‑за стрекозиных туч, бушевал невидимый смерч, а здесь только слышался его грохот, забивая треск стрекозиных крылышек. Всё пространство вокруг предводителя клана Воздуха в три эшелона прикрывали его летучие воины – одни, орудуя короткими кинжалами, принимали на себя все атаки стрекоз; вторые добивали насекомых, прорвавших первую линию; а третий уровень обороны состоял из четырёх воинов, стоявших к Ариэлю почти вплотную, – они уничтожали последних хищных летуний, проскочивших через первый и второй эшелоны. На слаженную работу воинов клана Воздуха было любо‑дорого посмотреть, оставалось только диву даваться – как они успевали реагировать на столь молниеносные виражи, я‑то в состоянии замедления это очень хорошо видел – сколь быстры и точны оказывались их выпады. На одном из уступов горы Семи ветров стояли сбившиеся в кучку маги клана Воздуха, один из них возвышался над остальными, и с его поднятой правой руки стекали молнии, поражая хищных летуний.
На той части горы, где заканчивалась довольно плоская вершина и начинался обрыв, из огненного портала выскочил Егорушка, что‑то установил, прыгнул обратно, а с края горы в стрекозиную гущу вырвался мощнейший язык пламени. Тонкие крылышки хищниц сгорели моментально, на землю упал обильный дождь из поджаренных тушек, а на месте вспышки образовалась сфера, не занятая стрекозами. Но пространство, отвоёванное у насекомых вспышкой огня, оставалось свободным недолго – не успело пройти и секунды, как всё заполнилось новыми летучими полчищами.
Растений‑убийц я не увидел, вернее сказать, во время вспышки Егорушкиной пиротехники заметил какое‑то движение у основания горы, похожее на шевеление то ли лиан, то ли змей, – огромный копошащийся ковёр щупалец, пытающийся влезть на гору, но его что‑то сдерживало, скорее всего, защитный круг. У меня из‑за замедления реальности звуки воспринимались в более низком регистре, поэтому торнадо слышался так, словно кто‑то нажал сразу на все низкие клавиши гигантского органа, а взрывы походили на удары огромного басового барабана.
Василиса медленно протянула ко мне руку и взяла за плечо, она мне пыталась что‑то сказать, но я не разбирал её слов и тихую речь не понимал тоже, наверное, надо специально учиться, чтобы понимать телепатические посылы в состоянии замедления реальности. Вероятно, и говорить в этом состоянии тоже непросто, ведь моя речь для всех остальных, скорее всего, звучала как комариный писк. Пока дослушивал длинную басовитую фразу моей любимой, успел подумать, что надо обязательно как‑нибудь потом научиться общаться и в таком режиме. Василиса быстро догадалась, что я её не понимаю, и нарисовала пальцем в воздухе круг, а затем перекрестила руки, и тогда до меня дошло: она хочет, чтобы я вышел из состояния замедления, постарался неторопливо кивнуть головой, чтобы она успела различить моё согласие.
Ответить‑то я ответил, а вот что дальше делать – не знал, заклинание замедления у меня появлялось и пропадало как‑то само по себе, без моего вмешательства, как выключить волшебство принудительно – меня не учили. Сходить в Библиотеку к Николаю или посоветоваться с ним я так и не удосужился, поэтому предстояло как‑то выкручиваться по ходу действия. Попробовал волевым движением вернуть нормальное течение событий – не получилось, попытался медитировать, как меня учили на секции йоги, – опять неудачно. И когда уже совсем захотелось отчаяться, действие заклинания прекратилось само собой, низкий звук торнадо превратился в надсадный высокий вой, всё, что еле двигалось, приобрело нормальную скорость, а быстро летающие стрекозы стали мелькать, как синие, красные и зелёные росчерки; зато теперь удалось различить тихую речь Василисы: