– Узнаешь? – спросила Василиса.
– Как здесь что‑то можно узнать? – прошептал я. – Ничего не видно, тьма кромешная.
– Ах да, забыла, извини.
В голове у Василисы мелькнула какая‑то искорка, и всё сразу стало видно, как днём, словно кто‑то прибавил яркости у телевизора. Я ощутил и понял заклинание и для себя отметил, что надо его обязательно запомнить, а потом попробовать воспроизвести – очень ценное волшебство, а если не получится самостоятельно, то придётся попросить Николая, чтобы обучил меня. Только бы не забыть в суматохе событий, наверное, уже пора записывать, что требуется освоить в первую очередь: управление замедлением реальности, вызов элементов моей звериной ипостаси (а то вдруг что‑то не так делаю) и ночное видение, да, и ещё чувство времени и пространства. Размышляя о первоочередных задачах, я глазел по сторонам. Пещера оказалась довольно большой, поскромнее «малого зала» в подземельях Горных мастеров, но всё равно огромная. Посредине лежал светящийся каменный шар, вкопанный в земляной пол пещеры, чем‑то он походил на Луну в миниатюре, наверное, неровной поверхностью с кратерами и бледным светом, исходившим от него.
К нам уже шли какие‑то люди, среди которых я узнал несколько давешних знакомых: впереди решительно вышагивал Иван Игнатьевич – бывший бизнесмен и коллекционер магических артефактов, рядом с ним шла его темноволосая Евгения; с другого бока – рыжеватый экстрасенс Дима, который нас встречал на проходной; а следом за ними – третий колдун‑самоучка – этих мы видели в офисе. Кроме этого, шли два экстрасенса, которых мы лечили в больнице, много охранников – они так и ходили в форме секьюрити, но я их не помнил. Вероятно, были и те, кого я парализовал в хранилище Иван Игнатьевича, перепутав заклинание, и они вместо пяти минут находились в состоянии оцепенения сутки. Потом, в клинике, я снимал с них «неправильный цыть», но в лицо не запомнил.
За их спинами я увидел мою бывшую соседку тетю Лизу, ту самую, которая поила меня в детстве вкуснейшим квасом и в гостях у которой я познакомился с Василисой. Рядом с ней шла девочка лет одиннадцати. Это наверняка и была наследница клана Лизавета, дочь Элаи, а теперь уже приёмная дочь Ивана Игнатьевича. Василиса заговорила первой:
– Здравствуйте, друзья! Мы рады приветствовать замечательный клан Лунного камня и выразить всем вам наше уважение и почтение!
Иван Игнатьевич подошёл и очень витиевато поприветствовал и Василису, и меня, и наш клан, и антикащеевский союз. У меня от количества эпитетов голова пошла кругом, а уши и щёки загорелись – хорошо, что темно, а то, с его слов, я получался великим, могучим, отважным и чуть ли не золотым – пробы ставить негде. Тут же нам стали представлять всех участников клана, наверное, они подумали, что запомним имена сразу пятнадцати человек, не знаю, как Василиса, но у меня таких талантов нет! И опять эпитеты, эпитеты, я поначалу краснел и отнекивался, а потом смирился с судьбой и покорно стал дожидаться окончания занудного мероприятия, подбадривая себя мыслью, что просто сегодня выдался такой неудачный день – сплошные официальные церемонии.
Единственно, я оторвался от моих медитаций, когда мне представляли наследницу клана, Лизавету. Она держалась очень хорошо и уверенно, с ней я поздоровался по‑взрослому, за руку:
– Я рад встрече с маленькой, но самой настоящей наследницей и хранительницей традиций клана Лунного камня! Твои родители сейчас гордились бы тем, как достойно продолжается их дело. Между прочим, так случилось, что я в детстве жил рядом с твоей тетёй Лизой, и она меня поила вкусным квасом!
Лизавета была очень серьезна: