– Ты убит!
Вот это да! Такого туше от моей милой я не ожидал. Мне ничего не оставалось, как забыть про уязвлённое самолюбие и признать поражение:
– Слушай, а ты здорово умеешь сражаться, даже и не ожидал!
– Меня с детства учили вместо физзарядки. Ты тоже хорошо бился, я думала, что и двух минут не выстоишь.
– Так я же говорил, что мы много занимались фехтованием, кстати, вместе с тем же Венькой и начинали. Только у тебя стиль очень отличается от тех, что я знаю.
– Это ратное искусство нашего клана. Ладно, пошли к источнику, надо носы подлечить. Ох, сколько раз мне баба Вера лицо в кровь разбивала, пока я училась!
– А у меня, наверное, нос сломан.
– Вот уж это не проблема: сейчас подправлю, и станет ровнее прежнего.
– Слушай, а получается, что только ты одна и осталась, кто владеет техникой боя клана Заповедного леса? Единственный мастер этого стиля?
– Нет, баба Вера умеет, причём гораздо лучше меня. Это я против неё двух минут не выдерживаю. И то только потому, что она мне время на адаптацию даёт, прежде чем начинает в полную силу биться.
Я не прекращал удивляться: вроде уже давно здесь живу, всё про всех знаю, но регулярно находится что‑то такое, от чего у меня челюсть сама по себе отвисает и не закрывается. Интересно, а сколько же надо здесь прожить, чтобы уже ничему не удивляться?
Придя в избушку, я собрался чистить латы, но Василиса меня остановила:
– Не надо, на них заклинание против крови, пота и грязи, в следующий раз достанешь – будут опять как новенькие.
Да, удобная вещь – магия, подумал я, ведь в реальной жизни воинам во все времена приходилось драить оружие. Попадёт кровь под подкладку панциря, вовремя не вымоешь – такой тухлятиной начнет вонять – мама не горюй! А тут наложил заклинание, и можно не задумываться о последствиях – очень удобно! Положительно, быть волшебником мне с каждым днём нравилось больше и больше – столько новых возможностей, что голова кругом идёт!
Мы собрались ужинать, но Василиса сидела задумчивая, я бы даже сказал трагически грустная. Чтобы хоть как‑то её развлечь, рассказывал забавные истории, случавшиеся в нашей секции фехтования, но она меня не слушала. Обеспокоенный её настроением, спросил напрямую:
– Что с тобой? Ты как сама не своя.
Она поначалу попыталась перевести разговор на другую тему, потом неуклюже отшутиться, но, поняв, что я не отстану, сказала:
– Сердце у меня тянет, чует разлуку с тобой.
– Даже и не мечтай, я никуда уходить не собираюсь, так что можешь успокоиться.
– Ты не понял, это мне придётся с тобой расставаться.
– Что за глупости? И ты, и баба Вера мне сколько раз повторяли, что мысли материальны, гони их прочь! У нас прекрасно обстоят дела на всех фронтах, враг будет разбит, победа будет за нами. Или ты почему‑то хочешь от меня уйти?
– Ты значение слова «придётся» знаешь? Когда Кащей меня посадил в темницу – я ведь не хотела с тобой расставаться, а пришлось, хорошо, что ненадолго.
Мы продолжили ужин, Василиса через некоторое время даже немного повеселела и вдруг внезапно сказала:
– Вот, я кое‑что придумала, тебе понравится.
Она замерла – наверняка с кем‑то разговаривала, но вот с кем и о чём? Пару минут подождав, я переспросил:
– Так что ты всё‑таки придумала?
Не прекращая общения тихой речью, она ответила, как отмахнулась:
– Сам увидишь. Считай, что сюрприз.
Василиса вышла на полянку перед избушкой, я поплёлся за ней – она явно кого‑то ждала, но мне ничего не говорила. Вдруг прямо перед нами открылся огненный портал, и из него вышла Анфиса. Стрельнув на меня томным взглядом, она поклонилась:
– Здравствуйте, мои дорогие!
– Анфиса, помнишь, ты говорила, что баба Вера тебе третье моложение не доделала? Пришло время выполнять обещания, иди в баню, приберись там, истопи печь. Сегодня мы с Иринкой тебе третий раз молодость и красоту наводить станем.
Анфиса подпрыгнула от радости, взвизгнула и как‑то боком, вприпрыжку поскакала в баню, что‑то напевая. Я так последний раз бегал, наверное, ещё в детском саду, или нет, вру, в начальных классах школы, когда мне родители купили первые кеды. Скакал по квартире, и мне казалось, что ещё чуть – и смогу допрыгнуть до потолка, но этого Василисе я говорить не стал, а спросил:
– А ты палку не перегибаешь, зачем так, наперекор бабе Вере?
– Долго объяснять, сейчас Иринка придёт.
– А хотя бы в двух словах, потому что я в таком расширении конфликта не вижу смысла.
– Моё решение к бабе Вере никакого отношения не имеет – всё и проще и сложнее одновременно. Тебе, чтобы выиграть эту войну, нужна женщина, причём не абы какая, а самая красивая из всех предводительниц кланов. И если мне придётся расстаться с тобой, то у тебя останется Анфиса.
Меня такая постановка вопроса прямо‑таки взбесила, можно подумать, что я здесь мебель и моё мнение никому не интересно.
– Знаешь, как это называется? Без меня меня женили! А ведь можно было бы и меня спросить: хочу я этого или нет, я бы тебе сразу сказал – нет, и вообще, с чего ты взяла, что мне нужна другая красивая предводительница, когда у меня одна самая прекрасная уже есть?
– Ты помнишь, насколько важны предчувствия у волшебников, вот и доверься мне, тем более что никто тебя жениться не принуждает. Пока я только стелю соломку там, где, может, упасть придётся, и речь идёт не о желаниях, а о необходимости. Потом как‑нибудь объясню, Иринка идёт.
Не успел я и слово вставить, как на полянке возникло золотистое сияние, и из него появилась мама Ира. Я так и застыл с открытым ртом и застрявшей в горле фразой – ругаться при посторонних мне не хотелось, особенно при такой «близкой посторонней», всё‑таки как ни крути, а Ирину я отчасти так и продолжал воспринимать как названую маму.
Я внимательно посмотрел на свою бывшую подчинённую, и у меня создалось впечатление, что Ира полностью поддерживает бабу Веру и не хочет заниматься омоложением Анфисы, но идти против воли предводителя не решается. Или мне это только показалось и на самом деле она думала совершенно не о том – не знаю, лазить в чужие головы и считывать оттуда информацию я не умел.
Из бани выглянула Анфиса:
– Василиса, Ирина! Всё готово, прошу париться!
– Так быстро? – только и смог удивиться я.
– Забыл, из какого я клана? Огонь – моя стихия! – улыбнулась Анфиса. – Для меня раскалить камни печи – минутное дело.