— Давай я попробую, — Пола поднялась на кровати, положила свои руки на его плечи и поцеловала.
Лиам не закрывает глаз. Он не чувствует, но хочет видеть, что при этом чувствует она. Ей приятно. И это видно. Он отвечает на поцелуй. А ей больше ничего и не надо. В свои поцелуи она вкладывает всю любовь, на которую способна её пока ещё горящая юность.
Но это не работает. И от этого ему ещё обиднее. Ему жалко её. Она любит. Она хочет. Она старается.
— Пола…
— Что?
— Давай назад. К «просто сокурсникам».
— «Сокурсники» — это слишком холодно. А ты ведь помнишь, что бывает, когда мне холодно?
— Не надо об этом.
— Почему?
— Я не способен на то, что ты от меня ждёшь. Это хуже, чем я думал. Я начинаю себя ненавидеть. Пусть на моём месте будет кто-то другой.
— Лиам…
— Да, ты такая, как я и хотел. Да, ты мне нравишься. Я признался, хоть и обещал, что никогда не скажу тебе об этом. Только я не такой.
— Но…
— Я не хочу больше пробовать. Слышишь?
Бессилие. Обида. И чашка, стоявшая возле кровати ещё с прошлого визита, полетела в стену.
— Ты и так умеешь? — это было неожиданно даже для Саломона.
— Да. А ещё ты научил меня быстро бегать.
Пола встала с кровати и выбежала на улицу. Пока она обувалась, на крыльце появился Лиам.
— Не держи на меня обиды. Держи лучше воздушные шарики.
Она думала, что лето будет бесконечным, а оно закончилось. Думала, что любовь — океан, а оказалось — болото. Думала… А вообще, наверное, мало думала.
Девушка резко дёрнула за ленты шаров. Узел развязался — и шары начали разлетаться. Поднимаясь всё выше, бело-розовая детская беззаботность рассеивалась в атмосфере. Больше никогда не будет так. Ожог получен. Опыт приобретён. «Взрослеют и твердеют от недостатка тепла». Теперь всё по-взрослому. Юность плюс разочарования равно взрослая жизнь. Обыденная формула. Пола убежала и даже не посмотрела на шарики. Она их постарается забыть, как и это неприятное лето. И оставит себе пару отметин от выстрелов на память об этой перестрелке, но это, пожалуй, и всё, что ей надо.
А он считает, что ей так будет лучше. Он смотрит ей вслед. И ему невыносимо небольно.