— Это самая дикая чушь, которую только мне приходилось слышать! Вы хотите сказать, что Митч при помощи шантажа заставляет Стью сводничать для него, потому что грозит ему разоблачением какой-то страшной тайны Стью, если он не выполнит его приказа?
— Нечто в этом роде…
— Лейтенант, такое мог сказать только ненормальный. — Он выразительно покрутил пальцем у виска. — Больной на голову, псих какой-нибудь!
— Может, вы и правы. А по-вашему, Сэм, кто больше всего подходит на роль убийцы?
Форд обжег меня неистовым взглядом.
— А о ком, черт побери, я вам здесь толкую?! — презрительно фыркнул он. — Этот проклятый адвокатишка! Он хочет получить Салли Кремер и жаждет наложить лапу на сундук Митча Кремера. Прямо трясется, так ему не терпится все это захапать!
— Но у вас нет никаких доказательств, что это был Ирвинг?
— Стал бы я здесь с вами тратить попусту время, если бы они у меня были? — расстроенно проворчал он.
— Вряд ли, — признал я.
— Не знаю, как вы могли это пропустить, когда все бросается прямо в глаза, — рассердился он. — Если Митч умрет, Салли становится его вдовой, так? Так что Ирвингу останется только переждать какое-то время, пока длится траур, потом жениться на ней, а значит, и на сундуке Митча!
— А знаете что, Сэм? — торжественно произнес я. — Вы не такой уж тупой, как я думал.
— Спасибо. — Он усмехнулся мне прямо в лицо. — Хотел бы я сказать то же и о вас, лейтенант!
Глава 7
Кабинет Макгрегора на верхнем этаже здания главного офиса инженерной корпорации оказался столь же внушительным и огромным, как и он сам. Его секретарша Фрайди спустилась вниз, чтобы проводить меня, но я не нашел для себя ничего интересного, следуя за ней в затылок. Телосложением она напоминала гладко оструганную доску, и, если бы не носила очки, было бы положительно невозможно различить, где у нее фасад, а где тыл. Стекла очков Фрайди были голубоватыми, что как-то подходило к запуганному выражению ее лица. Когда наконец мы достигли нужного кабинета на самом верху, она открыла для меня дверь и прошептала, что я могу войти, мистер Макгрегор ждет меня. По тому, как секретарша произнесла его имя, я, кажется, догадался о причине ее крайней худобы: очевидно, он снился ей в ночных кошмарах, лишая возможности спокойно спать.
Как я сказал, кабинет был очень солидным, и это каким-то образом накладывало свой отпечаток на внешность его хозяина. А может, такое впечатление складывалось из-за разницы между грязным свитером, в котором я впервые его увидел, и облегавшим его массивную фигуру в данный момент безупречным костюмом из натурального шелка. Когда Эйнджел сказала мне, что он занимает пост начальника отдела продаж оборудования в крупной компании, мне показалось это невероятным, но, увидев Макгрегора в этом роскошном кабинете, я уже не мог представить его в каком-то другом месте.
Когда я вошел, он выпростал свое могучее тело из широкого кресла, стоявшего за громадным, площадью не меньше акра, столом и двинулся мне навстречу, протягивая руку.
— Лейтенант! — Мы обменялись рукопожатиями, и у меня осталось ощущение, что мои бедные пальцы побывали в камнедробилке. — Садитесь, пожалуйста. Не хотите ли выпить?
— С удовольствием, — благодарно отозвался я, тайком переводя дух. — Если можно, виски со льдом и чуть-чуть содовой.
Одна из панелей на стене скользнула в сторону, и в нише за ней обнаружился роскошный бар, уставленный множеством бутылок, и небольшой, поблескивающий металлом холодильник. Макгрегор ловко приготовил напитки, передал мне мой бокал, а сам вернулся в свое кресло.
— С удовольствием с вами выпью, — добродушно сказал он. — Ваше здоровье, лейтенант!
— Ваше здоровье! — вежливо ответил я и освежил глотком ледяного виски свое несчастное пересохшее горло.
— Думаю, я должен перед вами извиниться за вчерашнее утро, — неожиданно мягко заявил Макгрегор. — С моей стороны было чертовски глупо — вот так прижать вашу машину. Пожалуй, я заслужил разбитого носа, которым вы меня наградили.
— Все в порядке, — спокойно проговорил я. — Может, мне еще повезло, что это не мне разбили нос.
— А знаете что, лейтенант? — серьезно сказал он. — Должен признаться, меня чертовски беспокоит психологическая сторона всей этой истории. Здесь, на работе, я вполне серьезный человек, отвечающий за продажу всего нашего оборудования. Но стоит мне оказаться в самолете и ощутить в руках рычаги мотора, как я вдруг снова становлюсь двадцатилетним юнцом со всей присущей этому возрасту бравадой и легкомыслием, и тогда мне на все наплевать с высокой колокольни! — Он удрученно покачал головой. — Я это знаю, и все равно каждый раз со мной происходит одно и то же.