— По-моему, есть очень простой выход из этого положения, — дипломатично сказал я. — Вам следует или отказаться от полетов, или уволиться с работы.
— Ничего себе выход! — Он грустно улыбнулся. — Думаю, мне лучше найти себе психоаналитика, если вы не возражаете, лейтенант.
— По-моему, это будет просто прекрасно, — кивнул я. — А теперь давайте поговорим об убийстве.
Он сразу помрачнел:
— Да, конечно. Извините меня за болтовню. Пожалуйста, скажите, чем я могу помочь?
Я отпил еще немного виски, что дало мне время подумать, а надо сказать, мне было над чем поразмыслить. Я находился в крайнем замешательстве: каким образом эти хамоватые парни вдруг оказывались нормальными, здравомыслящими и воспитанными людьми? Полчаса назад Сэм Форд из грубого, въедливого и раздражительного типа неожиданно превратился в человека, который превыше всего ценит мужскую дружбу, и в процессе расследования убийства проявил настоящее благородство. Сейчас со мной тот же фокус провернул Макгрегор; этот развязный, тупой и упрямый, как бык, парень вдруг оказался цивилизованным, добродушным и чутким человеком! Может, я понемногу теряю рассудок, подумал я без особой надежды. Как бы то ни было, но моя задача стала казаться мне сложнее, чем я думал.
— Вы можете мне помочь, Макгрегор, тем, что будете со мной честным и откровенным, — наконец сказал я.
Он по-прежнему выглядел вежливым и дружелюбным, только в глубине глаз мелькнуло какое-то смущение.
— То есть, лейтенант?
— Прошлой ночью Эйнджел кое-что рассказала мне, — прямо заявил я, — о том, как…
— Ах да! — Он широко усмехнулся. — Я забыл поблагодарить вас еще и за это. С вашей стороны, лейтенант, было очень любезно довезти ее до дома — так получилось, что ей было неловко там оставаться.
— Однако, кажется, тогда вас это не очень беспокоило, — возразил я. — Она попросила вас отвезти ее домой, но затем Кремер велел вам оставаться, и вы все-таки остались.
— Кремер был прав, — спокойно произнес он. — Рэд был нашим товарищем с давних пор. Его смерть касалась только нас троих — это была наша потеря. Я просто не мог уйти и оставить там Митча и Сэма Форда.
— Даже ради своей девушки? Ведь Эйнджел — ваша девушка, не так ли?
— Пожалуй, можно так сказать.
— И вас нисколько не задело ее признание, что ночью она выходила с Кремером в ангар?
Добродушие слетело с его лица, и, казалось, в любой момент за ним могла последовать и вежливость.
— Эйнджел — взрослая девушка, — бесстрастно проговорил он. — Имеет право делать то, что хочет.
— Или что хотите вы? Особенно когда дело касается Кремера? — настойчиво спросил я.
Он помрачнел:
— Черт, что вы хотите этим сказать?
— Я только интересуюсь, почему парень вашего положения должен выступать в роли сводника для Кремера. Сколько еще девушек, кроме Эйнджел, вы ему сосватали?
Я весь напрягся, приготовившись вскочить, как только он станет надвигаться на меня своей громадной тушей. Если бы Макгрегор набросился на меня, я бы полностью его понял, но он снова меня озадачил.
— Да вы в своем уме? — недоумевающе спросил он, не двинув ни мускулом.
— Я получил эти сведения непосредственно от Эйнджел, — холодно сообщил я. — Вы предлагали ей быть поласковее с Кремером с первого же вечера, когда привезли ее туда. Как ей представляется, у Кремера имеется на вас что-то серьезное, потому что, когда вы находитесь у него в доме, вы на глазах превращаетесь из мужчины в робкого мышонка.
Несколько секунд он изумленно созерцал меня, затем его массивные плечи заколыхались в приступе неудержимого хохота.
— Эйнджел рассказала вам всю эту чепуху? — с трудом проговорил он, всхлипывая от смеха. — Да она просто дурачила вас, лейтенант!
— Напротив, она была очень серьезна, — сердито возразил я.
— Тогда, значит, немного перебрала виски. — Постепенно взрывы хохота утихали, только изредка давая о себе знать отдельными приступами. Он промокнул глаза носовым платком и наконец заявил: — Никогда не слышал более дикой чепухи! Чтобы Митч Кремер шантажом вынуждал меня покупать ему белых рабынь?! Поверьте, мне и для себя-то сложно найти подругу, не то что возиться для него!
Я допил виски, не ощущая его вкуса, оно не могло заглушить горечь разочарования, которое я испытывал.
Макгрегор с сочувствием наблюдал за мной, что было невыносимо для моего самолюбия.
— Лейтенант, вы уверены, что Эйнджел не разыгрывала вас? — серьезно спросил он. — Ведь это просто невероятно, ерунда какая-то! Конечно, у Митча на счету, может, на миллион баксов больше, чем у меня, но ведь я получаю в год двадцать пять тысяч плюс премии.