— Может, и начнешь ощущать ее деревянной, если будешь столько времени таскать ее за собой, — сдержанно предположил я.
Кремер безразлично пожал плечами:
— Он все время разыгрывает эти представления, чтобы возбудить к себе сочувствие. Порой это начинает меня раздражать. Но пойдемте же в дом, позвольте угостить вас чем-нибудь, а то еще скажете, что я совсем никудышный хозяин!
Мы прошли через весь дом и оказались на задней террасе, где застали блаженствующего Полника, уютно развалившегося в кресле и умильно взирающего на высокий запотевший стакан с охлажденным виски.
— Лейтенант! — всполошился он, пытаясь выбраться из мягких объятий кресла. — Я только…
— Успокойтесь, сержант, это только я.
— Ох, слава Богу! — Он снова плюхнулся в кресло, испустив вздох облегчения. — А знаете что, лейтенант? Этот случай оказался лучше, чем я думал.
— Рад, что хоть кто-то доволен, — проворчал я.
Кремер возился у бара с бутылками. Я закурил, изучая его едва ли не веселое лицо — и это на следующий день после гибели старого друга! — и гадая, не предстанет ли он передо мной в новом обличье, как это уже сделали два его приятеля.
— Как продвигается расследование, лейтенант? — спросил он, передавая мне бокал. — Есть какие-нибудь успехи?
— Так, кое-какие, — туманно ответил я. — Думаю, с вашей помощью смогу продвинуться чуть дальше.
— Что ж, это было бы здорово, — живо откликнулся он. — Что мне для этого сделать?
— Для начала давайте пойдем куда-нибудь, где мы сможем поговорить с глазу на глаз.
— По счастью, в этом доме имеется логовище! — Он сделал зверскую гримасу. — А поскольку мы не держим дома диких зверей, оно в моем распоряжении. Там немного не убрано, но, во всяком случае, нам никто не помешает.
Я снова проследовал за ним в дом, и в его дальнем конце мы уперлись в небольшую комнату. На ее стенах были развешаны картины на охотничьи сюжеты, пол устилал толстый пушистый ковер, в котором утопали ножки двух громадных кресел, обитых кожей. В довершение всего в углу находился небольшой, но весьма многообещающий бар.
— Присаживайтесь, лейтенант, — пригласил Кремер. — Здесь мы можем беседовать, не боясь, что нас побеспокоят.
— Отлично, — обрадовался я и чуть ли не по уши погрузился в мягкие глубины кресла.
Кремер уселся напротив с выражением готовности на красивом лице.
— Ради экономии вашего и моего времени не буду ходить вокруг да около, — сказал я. — Насколько я понимаю, вы очень везучий человек, раз до сих пор еще живы, но вам еще больше повезет, если вы проживете дольше!
Он слегка нахмурился:
— Думаю, в целом я ухватил вашу мысль, лейтенант, но, может, у вас есть какие-нибудь пояснения?
— Я обязан охранять вашу жизнь, а для этого необходимо поймать негодяя до того, как он совершит новую попытку вас убить.
— Это понятно, — он кисло улыбнулся, — но теперь, видимо, мы подходим к самой сложной части этой задачи, верно?
— Вы очень облегчили бы ее, Кремер, если бы были со мной честным и откровенным, — прямо заявил я, — а это значит ничего от меня не скрывать, как бы вам ни было больно.
— Давайте дальше, — мрачно буркнул он.
— Я напомню вам кое-что: «Кто ненавидит меня до такой степени, что хочет убить?!» Это ведь вы сказали вчера днем, когда я был здесь, не так ли?
Он смущенно усмехнулся:
— Да, кажется, так, только сейчас это прозвучало как-то театрально.
— Вопрос был поставлен верно. Могу предложить на него пару возможных ответов. А вы, если будете откровенным, сможете добавить к ним еще кого-нибудь. Во-первых, это мог быть Сэм Форд — его дело с аэротакси разваливается на части, а он должен вам пятьдесят тысяч долларов. Когда вы умрете, он получит именно эту сумму от страховой компании.
— Я это знаю, — поежился Кремер, — но никогда не поверю, чтобы Сэм Форд…
— Не забывайте, что людей убивают и за десять баксов, — наставительно напомнил я. — Затем Клиф Уайт, уверен, что он настоящий психопат, который считает вас виновным в том, что стал калекой.
Кремер вдруг покраснел и отвел взгляд.
— Это был просто несчастный случай, — пробормотал он, — который произошел не только по моей вине. Если бы этот несчастный идиот был повнимательнее…
— Важно не то, как это было на самом деле, а то, как это представляется вашему механику, — возразил я. — Ему было легче всех подложить в самолет бомбу. Все настолько привыкли видеть его рядом с аэропланом, что просто не обращали на него внимания.
— Ладно, — хмыкнул он с растущим раздражением. — Кто же еще на подозрении?