— Значит, это она торопит вас с разводом?
— Да, но дело не только в этом. Мы с мужем сами приняли это решение, поскольку поженились случайно.
— Впервые слышу о подобном браке.
— Как же еще назвать венчание под дулом револьвера? Сыщик улыбнулся:
— Теперь понятно. И могу понять, почему вам не терпится развестись. Не так-то легко быть женой головореза. Даже короткое время.
— Откуда вы знаете, что он головорез?
— Не так уж трудно догадаться, если человека зовут Ангел.
Догадка мистера Кирби произвела на Касси должное впечатление — детектив был просто гением сыска, так что ее деньги не пропадут даром.
Финеас не был гением — просто он только что приехал из Денвера с очередного задания; в поезде же случайно оказался рядом с «головорезом» по имени Ангел. Сыщик неплохо скоротал время в пути, четыре часа донимая своего нового знакомого вопросами. Жизненный опыт подсказывал Финеасу, что человека с такой внешностью, как у Ангела, обязательно должна разыскивать полиция. Однако на сей раз жизненный опыт подвел его.
Финеас, конечно же, рисковал получить пулю в лоб за свою настойчивость, но он любил риск, иначе выбрал бы себе другой род занятий. Снова ложиться спать было бессмысленно, и вот спустя час после визита Касси, побывав уже в трех гостиницах, он стучался в один из номеров четвертой. Дверь распахнулась, и в лоб ему уставилось дуло револьвера со взведенным курком. Сыщик взглянул на револьвер, потом перевел взгляд на его владельца.
— Я только что видел вашу жену, — сразу перешел он к делу.
— Кого?
— Она здесь, в Сент-Луисе.
— Не может быть. Она сейчас возвращается в Вайоминг.
Финеас улыбнулся:
— Миниатюрная леди с огромными светло-серыми глазами, не так ли?
Вполголоса выругавшись. Ангел опустил револьвер. Проехав половину пути до Вайоминга, он решил, что ему лучше не появляться там в присутствии Касси. Разделившее их расстояние не заставило Ангела забыть ее, поэтому он направился в Сент-Луис, чтобы сделать еще одну попытку разыскать свою мать. Это была одна из причин его приезда в Сент-Луис. Другой же причиной было то, что он хотел держаться как можно дальше от своей жены и от ее бракоразводных дел.
— Думаю, вы действительно не знаете своего имени, если не считать имя Ангел, — продолжал Финеас. — По крайней мере других имен вы не помните. Простите, что я так донимал вас расспросами.
— Вы и сейчас занимаетесь тем же, — не скрывая раздражения, сказал Ангел. — Что вам на этот раз нужно от меня, Кирби?
— Всего лишь кое-какие сведения. Ваша жена наняла меня, чтобы я нашел ваших родителей. Если бы вы немного мне помогли…
— Что она сделала?! — взорвался Ангел. — Черт побери, эта женщина снова сует нос не в свои дела. Дождалась бы хотя бы возвращения домой. А уж потом и лезла бы в мои дела!
Финеас насторожился. Он любил наблюдать проявления сильных эмоций. Стоит только обронить нужное слово или фразу — и человек поведет себя самым неожиданным образом. Но сыщик не мог себе представить, чтобы такой человек, как Ангел, потерял самообладание. Слава Богу, у парня обнаружилась хотя бы одна слабинка.
Финеас сделал еще одну попытку что-нибудь выяснить:
— Вы очень облегчили бы мою задачу, если бы описали внешность ваших родителей. И вообще — если бы рассказали все, что о них помните.
Взгляд черных выразительных глаз снова обратился к детективу.
— Вас наняла она. И всю информацию получайте от нее.
— Ну почему вы не желаете мне помочь? — не сдавался Финеас. — Все-таки они ваши родители, а получается, что найти их хочет только молодая дама, на которой вы женаты.
— Ну хорошо, Кирби, положим, что вы меня убедили, — сказал Ангел без малейшей уверенности в голосе. — Я не помню своего отца, а у моей матери были черные вьющиеся волосы и темные глаза.
Финеас заглянул в свою записную книжку и лишь тогда спросил:
— Такие же темные, как у вас?
— Нет. Насколько я помню, темно-карие.
— Какие-нибудь шрамы или особые приметы?
— Совершенно не помню.
— Что-нибудь о ее возрасте или национальности?
— Она была юной и красивой.
— Все матери кажутся своим пятилетним детям красивыми. Может быть, она говорила с каким-нибудь акцентом?
— Если и говорила, то, следовательно, так же говорил и я, поэтому как бы я мог это заметить? — Ангел помолчал, на лице его появилось озадаченное выражение. — Но когда вы упомянули об этом, я припомнил: Старый Медведь как-то заметил, что я странно разговаривал, когда оказался у него. Разумеется, сам он страшно коверкал английский язык, так что, возможно, в моей речи не было ничего необычного.