— Вы служитель закона? — тут же последовал вопрос банкира.
— Нет.
Брови банкира сошлись на переносице.
— Я бы предпочел, чтобы вы не носили эту штуку в моем доме.
Ангел не сделал ни малейшего движения, чтобы выполнить просьбу хозяина.
— Если вы были добры к моей матери, вам не о чем беспокоиться.
Щеки банкира порозовели, но он все же произнес, обращаясь к слуге:
— Скажите моей жене, что у нас гость. Мы будем ждать ее в гостиной.
Слуга тут же удалился. Ангел проследовал за хозяином через прихожую, справа от которой находилась дверь, а за ней — просторная комната, обставленная уютной мебелью: кресла, казалось, приглашали усесться в них поудобнее. Ангел нервничал… нет, волновался — это определение более всего соответствовало его состоянию. Впервые в жизни он так волновался. Да, не следовало ему приходить сюда… Уж лучше бы он напился.
— Я не в состоянии, — внезапно произнес он. — Мне казалось — я смогу, но… Скажите ей… нет, ничего не говорите. Пусть уж лучше она никогда не узнает, что со мной случилось.
— Я так и думал, я этого ожидал, — заметил муж Анны с презрением, которое уничтожило бы более впечатлительного человека, чем его гость. — Почти все ваши предшественники ломались как раз в эту самую минуту.
— Не буду ставить вам в вину ваши слова, мистер, потому что вы беспокоитесь о ней. Я рад, что рядом с ней такой заботливый человек.
На этот раз Ангел проявил поистине непомерное великодушие, потому что его так и подмывало сказать, что он не раз убивал людей и за куда менее оскорбительные слова — пусть это и не было правдой, но помогло бы положить конец издевкам банкира. Но так или иначе, разговор их подошел к концу, потому что хозяин дома кивнул, то ли принимая замечание Ангела к сведению, то ли потому, что ему просто нечего было сказать.
Ангел двинулся к двери. Он начал уже немного успокаиваться, но тут дорогу ему неожиданно преградила юная девушка. Со своими блестящими черными волосами, рассыпавшимися по плечам, и огромными зелеными глазами, явно унаследованными от отца, она была прекрасна. Ангел дал бы ей лет тринадцать, не больше. Он вспомнил, что Кирби упоминал про сестру, и сейчас нисколько не сомневался, что смотрит именно на нее.
К горлу его подкатил комок. Ангел был не в состоянии пошевелиться. И не мог оторвать взгляда от девушки;
Она тоже смотрела на него с искренним любопытством и не отвела взгляда, даже обратившись к отцу со словами:
— Мама просила передать, что сейчас спустится. Она интересуется, что у нас за гость, — выпалила девушка на одном дыхании.
— Ангел, — не подумав, ответил визитер.
— Вы не шутите? У меня есть брат, которого так зовут, хотя я никогда его не видела. У меня есть еще и другие братья, но мама говорит, что у девочки не может быть слишком много братьев — кому-то ведь нужно присматривать за ней.
Ангел не мог представить себя присматривающим за сестрой. Он бы завалил все окрестности трупами тех, на кого она взглянула бы с гневом, а это вряд ли понравилось бы местным жителям.
— Меня зовут Кэти, — продолжала девушка. И, не переводя дыхания, выпалила:
— Так вы мой брат?
Вопрос этот пронзил Ангела, точно меткий выстрел. Он понятия не имел, что ответить. Сказав правду, он едва ли сможет быстро выбраться из этого дома. К тому же, поступив так, он не сдержит слово, данное банкиру. А кроме того, возможно, изменит этим всю свою жизнь. Одно короткое слово — и пустота в его жизни может заполниться.
Муж Анны О'Рурк не дал ему возможности произнести это слово:
— Ты передала нам просьбу мамы, Кэти, а теперь ступай к себе в комнату.
— Но…
— Тебе есть чем заняться, а я принимаю гостя. В голосе его не прозвучало ни нотки раздражения. Он говорил с девушкой так ласково, что Ангел сразу понял: она любимица отца. Ответив «да, сэр», черноволосая красавица вышла из комнаты, лишь слегка скривив в неудовольствии губы.
— Благодарю за то, что вы ничего не сказали моей дочери, — услышал Ангел у себя за спиной. — Она впечатлительный ребенок и вполне могла поверить вам.
"Поверить в истину?» — мысленно спросил себя Ангел. Однако промолчал и снова устремился к двери. Если бы эта чертова комната не была такой огромной, он бы уже давно был на улице.
Но уйти ему не удалось. Они столкнулись в дверях, спеша к ним с двух сторон. Ему пришлось легонько обнять ее за плечи, чтобы удержать от падения. Ангел услышал, как она испуганно вскрикнула, потом засмеялась, по-прежнему не глядя на него. Мать оказалась очень невысокой — макушка ее находилась на уровне его подбородка. И ему не было нужды смотреть ей в лицо. Смех этот сказал ему все, прозвучав так знакомо, словно он слышал его в последний раз только вчера.