Стеф направила грузовик по скверным горным дорогам, которые вроде бы вели в Болгарию, расположенную по другую сторону гряды. Обвалы вынуждали их двигаться в объезд, иногда на довольно значительное расстояние. Они спрашивали дорогу в горных деревушках, жители которых были поголовно вооружены охотничьими ружьями и пистолетами, однако встречали их без явной враждебности. Грузовик поляка начал сдавать в ущельях. Стеф выбивалась из сил на некоторых участках, потому что даже на первой скорости машине уже не хватало мощи для преодоления особо крутых подъемов. С наступлением темноты они ложились в кузове прямо на доски и засыпали в одуряющем запахе слив. Несмотря на жесткость этого ложа, несмотря на голод, несмотря на присутствие Стеф, Пиб проваливался в глубокий сон и утром с трудом открывал глаза. Во время бесконечного спуска к болгарским долинам их сопровождал белый густой туман. На въезде в один из городков Стеф купила одежду в какой-то невероятной пещере Али-Бабы. Широкую блузу с ярчайшими узорами, просторные черные шаровары и ботинки телесного цвета. В этом наряде она походила на крепких болгарских крестьянок, работающих в поле или стирающих белье в ручьях.
– Я почти сорок лет был корреспондентом одного американского телеканала на Балканах, – продолжал старик. – Сорок лет в этом скорпионьем гнезде. Я был здесь во время войны в Косово, во время резни в Боснии. И когда христианская Европа аннексировала Албанию по этому сучьему пакту об унификации земель. И когда началась война против Нации Ислама. Тысячу раз проклятая, тысячу раз уничтоженная земля.
Допив водку, старик попросил хозяина кафе, тучного черноволосого и черноглазого мужчину, вновь наполнить его стакан.
– Тогдашние события на Балканах и Ближнем Востоке в малом масштабе предваряли то, что происходит сейчас в мире. Как только религия проникает в дела людей, надо ожидать худшего. Религии, все религии без исключения, основанные на Библии и другие. Нет среди них ни лучшей, ни худшей. Они стоят друг друга. Все они – машины для произвола, угнетения, истребления. Все провозглашают своего Бога или богов истинными, предъявляют права на все земли, границы, привилегии, истины, догмы, все нужно сунуть в один мешок и утопить в море слез.
Старик закурил сигарету – хотя трудно было назвать сигаретой самокрутку из толстой желтоватой бумаги, набитую тошнотворным табаком. Его глубокие морщины походили на шрамы, нанесенные безумным лезвием. По лысому темени расползались коричневые и черные пятна. На сморщенном лице выделялись лишь блестящие быстрые глаза. Когда Стеф и Пиб спрыгнули с грузовика, он пригласил их за свой столик жестом ресторатора или бакалейщика. Спросил у них, сначала по-английски, потом по-французски, что они хотели бы заказать, и перевел на болгарский хозяину. Через несколько секунд тот принес глубокие тарелки с аппетитным рагу, два стакана коричневого пива с сильным запахом хлеба.
– Быть может, этого безумия удалось бы избежать, если бы моя страна и некоторые из ее европейских союзников не подлили масла в огонь. На теракты 11 сентября 2001 года они ответили войной. Сначала они говорили о войне против терроризма, потом о превентивной войне против стран-изгоев, потом, пустив в ход понятия добра, потрясая Библией и читая молитвы, они объявили, что их поддерживает Господь, и возродили архаическую идею крестовых походов. О, дело не ограничилось возможностью, предоставленной событиями, нет, они хотели утвердить моральное превосходство западной цивилизации, реализовать давно задуманный план, проект для нового американского века, осуществить теорию плодотворного хаоса. Они хорошо подготовились и, приравняв мусульман к террористам, играя на инстинктах и страхах, получили полную поддержку общественного мнения. Все стали поносить мусульман: политики, священнослужители, интеллектуалы, псевдофилософы, художники; все кричали, что Ислам не совместим с ценностями западной демократии. Великая исламская сабля ковалась в иракских, саудовских, иранских, сирийских, палестинских горнах. Затем секретные службы умело направили мусульманские клинки на Европу, чтобы вовлечь ее в смертельную схватку, затем создали символическую фигуру, христианского лидера, архангела, чтобы получить настоящую религиозную войну. Кроме населения европейских и мусульманских стран, все в выигрыше: Соединенные Штаты избавились от своей старой европейской матери и соперницы, еврейское государство смогло беспрепятственно аннексировать Палестину и осуществить свои безумные мечты о Великом Израиле, католическая церковь вновь утвердила свое господство под крыльями архангела Михаила. Убедитесь сами: все три религии Книги победили. Они перекроили границы, распределили между собой земли и души, создали простые и ясные параллели – добро и зло, верующие и безбожники, избранные и отщепенцы. Хаос всегда благоприятствует реакции, утверждению традиционных нравственных ценностей. Инь, ян, большое, малое, притяжение противоположностей. Какое значение имеют миллионы жизней перед лицом таких ценностей? Простите меня за болтливость, я так давно не говорил по-французски.