Приближенные архангела Михаила упорно отстаивали эту позиционную войну, столь же бессмысленную, сколь убийственную для солдат. Не далее как вчера капитан второго пехотного полка слетел с катушек и повел две тысячи своих людей на орду в шесть или семь тысяч усамов. Две тысячи трупов на пространстве от межи Сен-Шарль до траншеи Сент-Андре – даже больше, если считать и тела врагов. Большей частью добитые ножом, изувеченные, оскальпированные, кастрированные, расчлененные. Лейтенант, возглавивший контрнаступление и отбросивший волну исламистов с этой залитой кровью земли, привел его сюда, чтобы он собственными глазами увидел ужасное зрелище и доложил обо всем – это ведь ваша работа? – «тыловым крысам» в Пиатре.
Сегодня он в очередной раз попытается это сделать. Предъявив свою пластиковую карточку охранникам у входа на первый уровень подземелья, он сообщил им, что должен участвовать в собрании инспекторов под председательством престола Жана де ла Валетта. Один из часовых, который нервно поглаживал приклад своей штурмовой винтовки, ответил вежливо, но твердо, что ему придется посидеть в зале ожидания, пока данные о нем не пройдут надлежащую проверку. Он поклонился с ироничным почтением и вошел в небольшую комнату.
Все черное ему опостылело. Черные мундиры, черные мысли. На одной из жестких скамей в зале ожидания сидел рыжеволосый с проседью человек в штатском и, сдвинув очки на кончик носа, внимательно читал светло-серые листочки, распечатку из информационного бюро архангела Михаила. Он постарался разместиться как можно дальше от этого посетителя, который, подобно ему, застрял в лимбе бункера. У него не было никакой охоты обмениваться привычными банальностями.
Напрасный труд: другому явно хотелось завязать разговор.
– Вы инспектор, верно?
Правильный французский, легкий американский акцент. Посетитель выпрямился и поправил очки. Блестящие ореховые глаза.
– Как вы догадались?
– Моей заслуги тут нет. Я видел вас на четвертом уровне подземелья. Вы были вместе с престолом Жаном де ла Валеттой. У меня превосходная зрительная память.
– Вы американец?
– Вашей заслуги тоже нет. Мой акцент выдает меня за сто километров.
Американец пересел на скамью напротив. От него исходил сильный, почти одуряющий запах Мыла. Такой же щелочной аромат источали все американцы, проживающие в Пиатре или в бункере. Они панически боялись микробов и по несколько раз в день принимали душ, смазывали тело и волосяные покровы дезинфицирующими препаратами. Их было немало в подземелье, на улицах и в самых охраняемых гостиницах Пиатры. А ведь официально они прервали все дипломатические отношения с Европой подтем предлогом, что старый континент не согласился с их видением мира после молниеносных атак на Иран и Сирию, исходя из теории невмешательства, противоречащей как его собственной безопасности, так и интересам демократического мира. На деле они предали давнего союзника, направив против него гнев исламистов посредством тотальной информационной войны, которая привела к окончательному роспуску ООН, вторжению усамов на европейский юго-восток и сокрушительному контрнаступлению легионов архангела Михаила.
Он не мог понять причин этого американского нашествия. Зачем они вернулись к тем, кого бросили на произвол судьбы? Что надеялись получить от спасителя Западной Европы? На сей счет выдвигались прямо противоположные теории: согласно одним, американцы не ожидали, что их европейские «братья» смогут так эффективно противостоять ордам усамов, поэтому и решили возобновить дипломатические и экономические отношения со старой союзницей, которую втянули в войну с исламистами. Согласно другим, их великолепный изоляционизм привел к такому внутреннему кризису, что они должны любой ценой завоевать прежние рынки. Или же их обуяло раскаяние, и они поделились – явно неудачное слово – сведениями, полученными со спутников, предложив европейцам помощь в стратегии и логистике. Возможно, они были просто стервятниками, привлеченными смердящей плотью Европы и явившимися вести борьбу за ее останки…
– Я так давно уехал из Мичигана, что иногда спрашиваю себя, существует ли он на самом деле, – продолжал американец. – Меня зовут Майк, счастлив познакомиться с вами.