В 11.27 ему удалось отделаться от папского нунция, кардинала Оттавио Веризи, худого плешивого прелата, постоянного представителя Ватикана в Пиатре. Прием состоялся, как обычно, в зале для официальных аудиенций, поскольку Церковь требовала, чтобы к ней относились с почтением, соответствующим ее мощи и статусу. Верховный понтифик Иоанн-Павел III приглашал светского – Оттавио Веризи особо подчеркнул это слово – пастыря Европы на ближайший собор, который через три месяца состоится в Праге. Чрезвычайно быстрая эволюция христианства за последние двадцать лет сделала необходимым введение новых правил. Нунций пытался вырвать у него положительный ответ, но удовлетворился неопределенным обещанием, исполнение которого зависело от состояния здоровья собеседника, и удалился, заверив его в горячей признательности Церкви, целиком и полностью сознающей, что возрождением своим она в значительной степени обязана человеку, который спас Европу от разъедающих ее «старых материалистических демонов и исламистских термитов».
В 13.05 он завершил конференцию по дуплексной связи с региональными парламентами Европы. Полтора десятка депутатов высказались по таким проблемам, как уважение к традициям различных территорий и принятие единого европейского языка, вечный предмет для дискуссий, затеваемых чаще всего англо-германо-голландской коалицией, раздраженной господством французского, налоговая реформа, еще один вечный предмет для дискуссий, распределение европейского бюджета, необходимость субсидий для сельского хозяйства, испытывающего трудности несмотря на полный запрет импорта, галопирующая инфляция и снижение покупательной способности евро, тревожный рост числа бездомных и преступных элементов в городах, подвергающихся бомбардировкам и химическим атакам, невозможность поддерживать в должном состоянии дороги и канализационные системы. Они попросту напоминали ему, что Европа, ЕГО Европа с каждым днем обращается в прах. Он ответил им с нарочитым равнодушием, что вслед за зимой всегда приходит весна, что Европа, ИХ Европа вскоре возродится еще более прекрасной и чистой, чем прежде, что им следует верить, терпеть и молиться Богу.
В 13.49, после краткого спора в коридоре с силой Шарлем Брукером, он покончил с обедом, состоявшим из вареных овощей и жареного цыпленка – эти продукты поставлял к его столу крестьянин из окрестностей Пиатры, еженедельно приезжавший в город на телеге, – пирожного с неописуемым вкусом, сходным, пожалуй, с той коричневой желатиновой капсулой, которую ему приходилось разжевывать каждое утро, и слабым кофе без сахара. Обычно он обедал в столовой апартаментов, окруженный роем безмолвных служителей. Иногда ему не удавалось контролировать свои движения, и он пачкал белоснежную хламиду – они тут же приносили ему другую и с нежной ловкостью переодевали его.
В 15.16 он завершил совещание с генеральным штабом, сократившимся до пяти престолов. На заседании присутствовали некоторые власти и силы – в частности, сила Шарль Брукер, – которые после смещения Жана де ла Валетты смогли ознакомиться с рапортами фронтовых инспекторов. Из этих яростных донесений следовало, что легионы находятся на грани бунта и что необходимы срочные поставки для улучшения условий их жизни. В конечном счете, было решено выявить зачинщиков беспорядков и усилить репрессии, пока не подоспеет новый человеческий материал.
– Фронт – это вам не отель с пятью звездами, – заявил престол Милош Акер.
– Скорее ад с пятью вилами, – отозвался один из властей.
Раскаты их хохота долго отдавались в спертом воздухе командного пункта.
В 15.20, после мучительного визита в уборную, он в сопровождении четырех генетически усовершенствованных легионеров покинул свои апартаменты и вошел в гостиную для частных аудиенций.
37
Реми Мартино был их тех упорных и хитрых людей, которые всегда ухитряются достичь своей цели. Он перевернул бы небо и землю, чтобы понравиться Стеф, но пока удовлетворился тем, что раздобыл драгоценные пропуска на имя Джессики Леглер и Павла Лаковски в кабинетах четвертого подземного уровня.
– Я думал, вы брат и сестра, – пробурчал он, вернув им пластиковые карточки в 13.30, когда они вновь встретились в кафе.
– Я сохранила фамилию матери, Павел взял отцовскую…