Прошел час. Реми начинал терять терпение.
– Не беспокойтесь, он придет, – заверила его Стеф.
– Почему вы так уверены в этом?
– Есть такие встречи, которых избежать нельзя.
– Да услышит вас небо. Слушайте, вы так и не сказали мне, на каком уровне живете…
– Не будем тратить время на бесполезные разговоры.
Она подняла голову, он проследил за ее взглядом и тоже увидел черные глаза камер на потолке. До 15.30 они не произнесли больше ни единого слова.
Внезапное появление архангела застало их почти врасплох. Он ринулся к креслу, как стервятник к добыче, и устроился в нем с гримасой боли. Он был один. Но за полуоткрытой дверью, в сумраке коридора, угадывалось присутствие легионеров. Он сохранил прежний облик, прежнюю худобу, но черты его лица обострились, стали более жесткими, застывшими. Под иссохшей кожей с ужасающей четкостью обрисовывалась форма черепа, скулы, глазницы, челюсти, надбровные дуги, виски. Голубые глаза, напротив, сверкали тем же пронизывающим блеском. На белоснежной хламиде ярко искрились вышитые золотой нитью слова Право и Пика.
Реми встал и поклонился.
– Ваша Светлость, мы крайне…
Архангел Михаил прервал его жестом.
– Итак, вот и вы, – сказал он, пристально вглядываясь в Стеф и Пиба. – Вам все же удалось подобраться ко мне.
– Жизнь открыла нам тайные пути, – с улыбкой произнесла Стеф.
– Жизнь или смерть?
– Одна без другой не ходит.
– Разумное замечание, деточка. Если вы покуситесь на мою жизнь, потеряете свою.
Реми переводил ошеломленный взгляде архангела на девушку, которая, как он начал понимать, обвела его вокруг пальца, словно сопливого мальчишку.
– Николае Димитреску… это имя что-то вам говорит? – спросила Стеф.
Светлые глаза архангела затуманились.
– Дорогой Николае, старый друг, сколько великих дел мы свершили вместе и сколько могли бы свершить еще. К сожалению, он избрал дорогу слабых.
– Он вручил мне подарок для вас.
Она встала, вынула из сумочки кольт и наставила его на своего высокопоставленного собеседника.
– Вы его дочь и пришли отомстить за него, не так ли?
Архангел взирал на пистолет с нарочитым безразличием, но легкая дрожь в голосе выдавала его. Пиб догадался: он пытается выиграть время, чтобы телохранители, извещенные камерами, успели занять верную позицию для прицела. Незаметно сунув руку под полу пиджака, он крепко сжал рукоять своего пистолета.
– Он сказал мне, что Европа будет страдать до тех пор, пока вы правите ею. У меня нет к вам ни ненависти, ни презрения. Я пришла, чтобы…
Обезумев от ярости, Реми Мартино бросился на Стеф. Она уклонилась от него, чуть отступив назад, натолкнулась на кресло и потеряла равновесие. Выпрямиться она не успела. Выстрел раздался из-за двери в коридоре, пуля попала ей в лоб, прямо над правым глазом. Она все же нашла в себе силы повернуться к Пибу и только потом стала заваливаться назад, ударилась о подлокотник, рухнула на ковер. Она всегда знала, что смерть заберет ее в бункере архангела Михаила. Прощальной вспышкой голубых глаз она молила Пиба занять ее место, взять на себя ее миссию. В коротком выдохе он исторг гнев и скорбь, туманившую взгляд, в мгновение ока сменил позицию до того, как прозвучал второй выстрел. Пуля просвистела в нескольких сантиметрах от его виска. Выхватив в тот же миг пистолет, он прицелился в голову архангела, продолжавшего сидеть. Фигура бешено жестикулирующего Реми мешала ему, он сосредоточился, нажал на курок, ощутил легкий толчок, внезапное тепло в ладони и на запястье. И увидел, как во лбу архангела появилась крохотная черная точка в пурпурном ореоле, как в кресле оседает белая тень. Затрещали очереди, легионеры ворвались в комнату. Пробитый несколькими пулями, Реми покатился между креслами.
Беги вперед, не оглядываясь.