– Отмазался от армии, – прошептала Стеф. – Маменькин сыночек. Вообще-то, ему самое место быть на Восточном фронте.
Не более чем игра, сказала она пару часов назад. Можно ли верить тому, кто заявляет, что смерти нет?
Родители и учителя с детства учили Пиба, что жизнь – это дар Божий, что человек не может присвоить себе то, что ему не принадлежит. Правда, эти прекрасные слова не помешали легионерам архангела Михаила восстановить смертную казнь и убивать без разбору всех тех, кто не разделял их возвышенного взгляда на мир.
– Он скоро обернется, – пробормотала Стеф. – И этот парень не станет думать, стоит ли превращать нас в решето.
Ночь уже опускалась на прямые улицы города и на внутренние дворы. Пиб и Стеф потратили целый день в поисках потенциальной мишени. Булочки с шоколадом, купленные Стеф в заштатной булочной, застряли в желудке у Пиба. Ему не удалось их пропихнуть даже с помощью жуткого количества содовой, которую он пил прямо из горлышка, – они стибрили бутылку из супермаркета, напичканного, впрочем, камерами слежения. Если сейчас он не пройдет испытания, его назавтра же выставят из отряда «подонков», он должен будет сдать оружие и патроны декуриону и, совершенно беззащитный, окажется один на один с миром, полным зомби, камикадзе, бомжей и крыс. Остатки шоколада угрожающе подступили к горлу.
Стая диких гусей, летевших по красноватому небу с тугим шелестом крыльев, на несколько секунд привлекла внимание легионера. Стеф тяжело вздохнула, вышла из-за ржавой конструкции, за которой они прятались, и решительным шагом двинулась по переулку в сторону черной фигуры, размахивая кольтом. Среагировав на звук ее шагов, помощник легионеров бросил окурок, развернулся к ней лицом и наставил на нее автомат.
– Стой!
Остолбенев, Пиб увидел, как палец помощника лег на курок автомата.
– Стой, стрелять буду!
Стеф продолжала идти прямо на черное отверстие в дуле, все так же твердо, без страха и паники. Она не врала, говоря, что смерть для нее не имеет никакого значения. При виде ее беспечной, веселой походки казалось, что она и впрямь играет в некую игру. А может, она просто не отдавала себе отчета в том, что делает, может, это какое-то безумие, и ее нужно защитить от себя самой, отвести от нее этот глупый конец?… Пиб перестал размышлять, прекратил дрожать и снова навел маузер на черную фигуру.
– Сто…
Указательный палец Пиба спустил негнущийся скрипучий курок. Грохот маузера взорвал ему барабанные перепонки. От мощной отдачи рука подпрыгнула. Пиб чуть не швырнул пистолет, горячий, как раскаленная сковорода. В первый момент ему показалось, что он промахнулся. Помощник легионеров стоял неподвижно, по-прежнему наставив автомат на Стеф. Пиб, позабыв о боли, обжигающей руку до самого плеча, в ярости заорал. Словно добитый его криком, помощник легионеров покачнулся, выпустил из рук автомат, взмахнул руками, стараясь удержаться на ногах, и рухнул на тротуар. Его голова звонко стукнулась об асфальт.
Стеф наклонилась над безжизненным телом, пощупала сонную и яремную артерии, забрала автомат и берет легионера и подошла к Пибу.
– Ты уложил его, попав в самое сердце!
От ее лукавой улыбки гнев Пиба вспыхнул, как тлеющие угли на сильном ветру.
– Ты что, совсем чокнулась? Он мог тебя убить!
Она с прежней улыбкой протянула ему черный берет.
– Твой трофей. Ты сдал экзамен, Пиб. Добро пожаловать в Южный Крест.
Она закинула за плечо автомат и широким шагом направилась в сторону Луары.
– Мотаем скорей. Твой выстрел, наверно, услышали. Скоро сюда понабегут фараоны и черные ангелы.
В тот же вечер Пиб был официально принят в ряды «подонков» Южного Креста. Свидетельства Задницы и трофейного берета было достаточно, чтобы командир Сангоан и трое центурионов посчитали его прошедшим испытание. После положенных поздравлений старший декурий и Саломе – которая была «правда же, очень, очень за него рада» – отвели Пиба на склад оружия. Хранитель оружия и боеприпасов Шаррон предложил ему выбрать то, что понравится. Пиб стал было примериваться к ПМ, но их выдавали только опытным «подонкам», и ему пришлось ограничиться каким-нибудь пистолетом или револьвером. Он перебрал их довольно много, прежде чем остановиться на СИГ П230, относительно легком, удобном в обращении, с обоймой для семнадцати патронов, можно даже сказать, симпатичном, с хромированным стволом и светло-серой рукоятью. Хранитель оружия дал ему время освоиться с новой игрушкой и только потом выдал две пустых обоймы с полагающимися пятьюдесятью патронами.