Дело принимало скверный оборот. Если уже среди жителей появились «друзья Духа», можно было предположить, что ждет нас в ближайшем будущем.
Подъехала машина с корреспондентом «Вестника». С ними прибыл и Леша. Я вкратце рассказал ему о трагедии.
Панкратов с ходу предположил, что «лига» существует не со вчерашнего дня. Манифест, очевидно, спровоцировал ее членов на активные действия. Следовательно, в городе есть люди, которые исподволь проводили работу по вербовке боевиков, готовили почву для появления Духа в городе.
Сазонов вдруг заспешил к своей машине. Я успел перехватить его, спросил, не произошло ли еще чего-нибудь?
— Произошло, — буркнул Михаил Логинович. — Патруль омоновцев задержал после короткой схватки двух бездельников, которые разгромили коммерческий магазин с аудиотехникой, избили продавца и на стене написали тот же лозунг, что и негодяи, поднявшие руку на родителей. Застали их в тот момент, когда один дописывал лозунг, а второй пытался ногами добить продавца.
Панкратов сел со мной, и мы помчались к Управлению, куда доставили парней.
Леша как журналист добился присутствия на допросе, я тоже примазался, хотя Сазонов был явно недоволен.
Парни, хотя и были изрядно помяты омоновцами, но держались вызывающе, бравировали своей наглостью, не желали отвечать на вопросы, но в конце концов признались, что уже две недели состоят членами Лиги, что скоро получат оружие и вместе с другими легионерами перебьют ментов, которые откажутся встать на сторону Духа, и организуют собственные отряды по охране порядка.
— Мы всех мозгляков, которые не признают властителя, перестреляем, как крыс! — заявил тот, что выглядел постарше.
— А вы его самого, этого властителя вашего, — видели? — спросил Панкратов.
— Пока его никто видеть не может. Он нематериален. Но как Дух присутствует повсюду. Он покровительствует сильным, уничтожает слабых…
— Мы его дети! — гордо добавил младший.
Сазонов еле сдерживался, видно было, что его так и подмывает дать по паре хороших «лещей» юным легионерам.
Я успел встрять в разговор, пока старший следователь не успел осуществить свое намерение:
— Кто же вам все так здорово про властителя объяснил?
— Никто не объяснял, — парировал старший. — Нам всем, в смысле легионерам, было откровение…
— Это как же? — заинтересовался я. — Во сне было видение, или наяву голос вещал?
— Вам все равно не понять, — презрительно бросил старший и отвернулся.
— Ну вот что, — решительно вмешался Сазонов. — Или вы сейчас рассказываете подробно, кто к вам явился, что обещал, кого еще, кроме вас, привлек в вашу банду… Словом, я от вас жду чистосердечного признания. Или будете гнить в тюрьме с уголовниками. И посажу я вас не к малолеткам, таким же, как вы, а к отпетым, которые первым делом заинтересуются округлостью и пухлостью ваших задниц, ясно?
Прыти у наших клиентов явно поубавилось, но они все еще хорохорились.
— А вы нас не пугайте. Дух защитит нас! — попытался было «выдержать марку» старший.
— Вот это вряд ли, — уже спокойно продолжал Сазонов. — В нашу тюрягу твоему поганому духу хода нет. И не будет. Так что рассказывайте все как есть. Если я вам поверю, судить будем за хулиганство, если нет, повесим на вас убийство с целью ограбления. Получите по пятнадцать лет и сидеть будете в далекой от родных мест колонии, где вас не то что дух, а приятели не найдут. Выбирайте!
Последний аргумент, очевидно, подействовал сильнее всего. Парни попросили бумагу и засели за чистосердечное.
Мы с Лешей вышли в коридор покурить.
— Круто дело повернулось, — заметил Панкратов.
— Да уж, — подтвердил я. — Началось с какой-то белиберды, с бредовых заявлений по радио и телевидению, а кончилось…
— Вряд ли этим все кончится, — заметил Леша. — Если логически рассуждать — самое главное только начинается.
— Дело не в этих сопляках, — задумался я. — Они дурачки. Кто-то из взрослых ловко играет на страсти к мистике, а самое главное, кто-то упорно пытается внушить молодняку, что придет время, когда им, этим мальчишкам, все будет дозволено, что они будут вершить судьбами людей… И ведь быстро эти неизвестные сориентировались! Уже и «Легион» организовали…
— Лигу, — поправил меня Панкратов, — но не в этом суть. Надо добраться до организаторов всего этого дела… А я боюсь, что наши сегодняшние юноши ничего о них не знают, а значит, и не скажут…
— Это верно, — сказал я и попытался развить Лешину мысль: — Скорее всего, здесь целый клубок. И, думаю, взрыв поезда занимает во всем этом не последнее место. Кроме того, таинственный Каширин, которого ты знаешь как лектора, плюс мистический дух в каких-то пещерах, плюс мальчик с родимым пятном, ведун, охранник, уцелевший после взрыва, да еще и призрак твоего брата… Бред!
— Брата ты сюда не вмешивай, — решительно сказал Панкратов. — Хочешь верь, хочешь нет, но призрак я видел собственными глазами и верю его словам, что душа брата мучается…
Мы вошли в кабинет. Сазонов читал листки признаний. Мальчишки сидели тихо. Следователь подвинул мне прочитанные листы. Я передал часть Панкратову.
Из «чистосердечного» следовало, что состояли пацаны в Лиге по двенадцать дней каждый, что увлек их идеей новой власти во главе с Великим Духом Внутреннего Космоса их преподаватель истории, который беседовал с ними после уроков о неизбежности устранения хаоса и воцарения Великого Духа.
Пару раз на беседах присутствовал Магистр Белой и Черной магии Любарский, который работал в Доме Семи Духов.
Агитаторы говорили о нематериальной сущности Духа, о том, что ОН выбрал именно город Межинск потому, что здесь наиболее благоприятные условия для ЕГО материализации и последующего воцарения. Вспоминали адепты духа и о многочисленных аномальных явлениях, которыми в последние годы так славился город и его окрестности, утверждали, что все эти явления были знаками, которые подавал Дух Внутреннего Космоса людям. И те, кто эти знаки понял, давно уже следуют учению Духов Внутреннего Космоса.
Говорилось на беседах и о том, что Дух первым делом после своей материализации займется чисткой общества.
С поля битвы будут убраны все сомневающиеся в Принципе Силы и Здоровья, то есть немощные, безумные и те представители нынешней власти, которые откажутся подчиниться духу и его воинам. Последними же как раз и должны были стать члены Лиги. Они должны были вступить в открытую схватку, а нематериальные силы невидимо будут помогать воинам. Поскольку открытая борьба — самая опасная, она же и самая почетная. Поэтому воины, члены Лиги, после материализации Духа станут наиболее близкими и доверенными из людей, приближенных к Духу, следовательно, им в первую очередь достанутся и материальные, и нематериальные блага.
— Материальные блага — это понятно, — сказал я, прервав увлекательное чтение. — Но, скажите мне пожалуйста, парни, что вы имеете в виду под нематериальными благами?
— Могучее здоровье, физическую силу и мощное энергетическое поле, непроницаемое для посторонних, неужели не понятно? — фыркнул старший из парней.
— А-а! Ну да, ну да! — с пониманием подхватил я. — Значит, в будущем вы должны выглядеть внешне вроде чемпионов по бодибилдингу… Да к тому же поле вокруг… Сильно, сильно… «Посильнее, чем „Фауст“ Гете», как говаривал вождь всех народов. Ладно, все понятно. Молитесь, парни, чтобы Михаил Логинович был добрым!
Сазонов, хмуро слушавший наш диалог, спросил у старшего:
— Как ваши учителя связывались с главарем, в смысле, с паханом вашим?
Ребята не возмутились, услышав слово «пахан». Видимо, были окончательно сломлены очевидной и вполне материальной перспективой длительной отсидки. Младший сказал:
— Точно мы не знаем. Они говорили, что у них телепатическая связь.
— О месте нахождения пахана ничего не говорили?
— Точно никто не знает. Предположительно, в пещерах…
— Ясно. — Сазонов вызвал конвоиров. Арестованных увели.
Старший следователь вызвал к себе начальника группы захвата. Мы с Панкратовым вышли. Что будет дальше, можно было предположить. Сазонов наверняка отправлял ребят на поиск учителя и магистра.