Наум к завтраку не появился. Не было и Анисима Ивановича… «Я же обещал», — вспомнил вдруг Борис Глебович. Он резко отодвинул тарелку с кашей, поднялся из-за стола и быстрым шагом вышел из столовой. Ему показалось, что никто ровным счетом этого не заметил…
Он вернулся к Сенату, обошел его вокруг, заглянул в сад… Эх, Анисим Иванович, и чего бы ему не сдержаться вчера? Напились? Едва ли могли: откуда им взять столько водки? Но Савелий Софроньевич хорош: он-то свою дозу точно принял… Мысли двигались каруселью, подвязанные цепочками к кругу наверху. Среди прочих крутилась и странная запоминающаяся фамилия: Книгочеев. Как его? Антон Свиридович… Идти? А как же! Может, что и впрямь разрешится… Эх, Анисим Иванович!..
На хозяйственном дворе Борис Глебович увидел скучающего Петруню. Тот, сидя на одном чурбане, катал по земле взад-вперед другой. Дружка поджидает? Не иначе, на опохмелку соображать будут… У дома с колоннами какая-то толстая сердитая дама отчитывала кастеляншу Людмилу. Борис Глебович услышал лишь обрывки разговора, но понял, что даму выселяют в связи с временным закрытием пансионата. Кастелянша трусливо отлаивалась, как болонка, а дама грозно наседала разъяренным бультерьером…
Анисим Иванович… Борис Глебович попытался вспомнить: что о нем знает? Пожалуй, меньше, чем о ком бы то ни было из сенатовцев. Да уж, умел тот себя преподнести, но и тумана о себе напустить был горазд. Итак, немного, но ведь достаточно, чтобы найти его сейчас среди этих кустов и деревьев?
Вопрос разрешился сам собой… Анисим Иванович подпирал спиной старый раскорячившийся вяз на последнем перекрестке центральной аллеи. Он смотрел себе под ноги и, даже когда Борис Глебович поравнялся с ним, глаз не поднял. Выглядел он неважно: небритый, взъерошенный, помятый, еще бы шапку под ноги — расшевелил бы кошелек по крайней мере каждого третьего прохожего. У Бориса Глебовича кошелька не имелось, и подать было нечего. Он тяжело дышал, примериваясь к разговору. Анисим Иванович, соизволив наконец увидеть его, спросил первым:
— Спортивная ходьба?
— Ну да, бегом от инфаркта, фу-у-у, — Борис Глебович с шумом выдохнул воздух, — вообще-то я тебя искал. Не прав ты вчера был по всем статьям, мириться тебе надо.
— Так не бывает, чтобы по всем статьям — и не прав, ну а в частности — может быть, — пожал плечами Анисим Иванович. — Мириться, говоришь? А чего это ты в посредники пошел? Обычно отмалчиваешься.
— Я? — Борис Глебович непроизвольно посмотрел на свои руки, подтянутый живот, растоптанные кроссовки. — Почему это я отмалчиваюсь?
— Не знаю, давно хотел у тебя спросить, да Бог часа не давал. Все что-то говорят, не соглашаются, правду ищут, спорят, кулаками машут, наконец, а ты все смотришь и молчишь.
— Кто это у нас дерется? — Борис Глебович помассировал опять занывшее сердце. — Что-то не видел.
— А я и не говорил, что дерутся: сказал — кулаками машут. Разница есть? Ну, а насчет «мириться» — что ж, помирюсь. Куда я денусь? Прямо сейчас и пойду, у самого душа не на месте, — Анисим Иванович нагнулся, отряхнул брюки, попытался распрямить складки и пузыри и оттуда снизу скороговоркой выпалил: — Не отмолчишься, совесть не обманешь — и за стенами каменными достанет.
— А для чего мне высовываться? — Борис Глебович опустился на корточки и в самое ухо Анисима Ивановича прошептал: — А мне, может быть, жить-то осталось — всего ничего.
— Накаркаешь! — Анисим Иванович резко поднялся. — Вставай! У тебя что-то серьезное? Зоя Пантелеевна что говорит?
— Она все правильно говорит, — Борис Глебович, хрустнув суставами, распрямился, — и делает все как надо. Моя болезнь — мое богатство. Ну да ладно, может, еще и обойдется.
Они медленным шагом двинулись в сторону Сената. На поляне у дома с колоннами шумной дамы уже не было, лишь кастелянша одиноко согнулась над клумбой.
— Молчу, потому что понять хочу, — сказал Борис Глебович и опять взглянул на дом с колоннами, соображая: с чего бы это его временно закрывать? — Ты слышал, что пансионат наш закрывают?
— Опять — по непроверенным слухам? — отмахнулся Анисим Иванович. — Я уже говорил, что не закроют тут ничего и ничего не захватят. Не позволит Коприев. Ну, а ты стрелки не переводи. Колись, что у тебя за проблемы со здоровьем?
— Да нет у меня проблем. Мне вот тут Наум давеча рассказывал…
— Ну, что мог сказать тебе Наум? — оборвал Анисим Иванович. — Не морочь голову!
— А ты знаешь, — Борис Глебович приостановился: — вопрос даже не в том, что он мне говорил…