– Не с ней, а с мистером Смитом. Он рассказал о грозящей вам опасности и попросил меня срочно вас вызвать.
– С мистером Смитом? – удивленно протянула Джулия и с явной обидой спросила: – Почему же он сам не защитил меня, а подослал тебя? Не захотел портить отношения с начальством? – разочарованно усмехнулась она. – Я думала, что нравлюсь ему, а он даже не посмотрел в мою сторону, заметив Коллинза. Или мистер Смит не хочет, чтобы кто-то заподозрил о нашей симпатии, ведь руководство не поощряет личные отношения между сотрудниками?
Она с надеждой посмотрела на девочку, а потом со вздохом возразила сама себе:
– Впрочем, я все придумала, нет никакой симпатии.
– Мисс Уиллис, Коллинз хорошо знает о моем отношении к вам. Я испугался, как бы ему в голову не пришла нелепая мысль, что и вы можете мне симпатизировать, – раздался с порога теплый голос Смита.
– И почему такая мысль нелепая? Вы считаете, я недостойна проявить расположение к вам и к кому-либо еще? – вспыхнула от негодования Джулия. – Или для этого надо попросить разрешения у декана Коллинза?
– Мисс Уиллис, вы удивительная девушка и заслуживаете самого лучшего в жизни. Это я недостоин разговаривать с вами помимо вопросов, касающихся учеников. И вам не следует портить репутацию проявлением дружеского участия ко мне, как к коллеге.
Голос воспитателя был грустным, взгляд бесконечно печальным, и девушка разозлилась на него уже по-настоящему за непонятные отговорки.
– Мистер Смит, к чему эти китайские церемонии? Достоин – недостоин. Посчитали, что не надо вмешиваться, ну и ладно, – она сердито отвернулась, чтобы не показывать предательски дрожавшие губы. – Никто ведь не считает, что вы обязаны…
– Джулия, пожалуйста, не думайте так, – впервые обратился к ней по имени Смит. – Если бы я вмешался, то Коллинз посчитал бы, что я имею на это право, и перестал бы с вами церемониться. В его глазах вы стали бы падшей женщиной, которая должна выполнять все его мерзкие требования, либо быть с позором изгнана из Дармунда.
– Не думала, что несколько слов, сказанных в защиту достоинства женщины, сразу делают ее падшей, – с едкой иронией ответила девушка, а про себя подумала: «Все вы одинаковые, и не хотите из-за глупой женской гордости портить отношения с теми, от кого зависите».
Она с горечью вспомнила парня, с которым прожила два года. Тот уговаривал ее быть любезной с его начальником, заверяя, что это поможет ему получить новую должность, а значит, и повысить достаток их совместной жизни.
Джулия ушла от него без малейшего колебания, даже не задумываясь о том, что останется без средств существования, ведь все накопления, доставшиеся после смерти родителей, были вложены в провальные проекты ее бой-френда. Она стала жить с бабушкой, которая через приятельницу смогла устроить ее воспитательницей в Дармунд. Жалование было скромным, но на жизнь хватало.
А сейчас она опять увидела, как мужчина оценил должность выше достоинства. Причем мужчина, который так ей нравился.
– Похоже, вы не понимаете, о чем я веду речь, – сухо произнес Смит и второй раз за этот день, но уже сознательно, закатил рукав рубашки.
Он повернул руку, чтобы Джулия хорошо рассмотрела татуировку и увидев, как в ее глазах недоумение сменилось откровенным ужасом, с холодной усмешкой закончил их разговор:
– Больше нет вопросов, не так ли? Мое почтение, мисс Уиллис, хотя вряд ли теперь оно имеет для вас значение.
Джед развернулся и быстро вышел из комнаты, боясь показать девушке своей мечты разочарование, стыд и боль, наполнявшие его.
Джулия никак не могла отойти от его слов и растерянно окинув взглядом комнату, увидела сидевшую в углу девочку, ставшую невольным свидетелем разговора взрослых, не заметивших ее в пылу спора.
– Как же так, Лаки? – растерянно спросила воспитательница, отказываясь понимать происходящее. – Мистер Смит, он был таким…, а оказывается, он…– ей не хватало слов выразить обуревавшие ее чувства, и она с трудом выдавила из себя, – незаконнорожденный? И эта ужасная татуировка, зачем она у него?