– Через восемь лет маленький Артур будет убеждать свою сестренку-близняшку не бояться тестирования, ведь не зря их папочка – декан факультета, занимался с ними все эти годы.
– Ты сказочница, Лаки, – Смит покачал головой, пытаясь скрыть огорчение. Его очень расстроило предсказание о детях. Это было уже совсем несбыточно, даже по сравнению с нереальным предположением, что он сможет стать деканом. Ну разве только, если небо упадет на землю.
– Поживем-увидим, – пожала плечами девочка, – а для вас у меня есть одно дельце. Я нашла способ избавиться от этого, – и она быстро провела пальцем по его предплечью, как всегда надежно скрытому под рукавом рубашки.
Смит вспыхнул от волнения. Неужели девочка знает, как можно вывести мерзкие татуировки? Ему самому было противно, когда нежные пальчики Джулии касались их, и он готов был на все, только бы стереть позорное клеймо с своего тела.
А Лаки уже задала ему конкретный вопрос:
– Вы готовы вынести сильную боль, мистер Смит? Да и потом еще недели две придется мучиться. Нельзя будет заниматься никакой работой, чтобы не напрягать руки и не мочить их водой.
– Я готов на все и вытерплю любую боль. Мне очень надо избавиться от них.
Хоть имя Джулии и не было произнесено, все и так поняли, почему очень надо.
– Скажи, что надо делать? Выжечь особым составом? Сильно глубокие шрамы останутся? – взволнованно пытался все выяснить Смит.
– Если все пройдет как надо, то шрамов вообще не будет. Только сначала вам надо хорошо все обдумать и решить, можно ли довериться знаниям ученицы и ее рукам? Это очень серьезный вопрос, ведь боль будет ужасная. Прежнюю краску придется обесцветить одним составом, почти кислотой, но ее следы все равно останутся. Поэтому поверх них надо сделать новую татуировку, шире и гуще прежней, и это будет рисунок. Крыса придумал одну фишку, если все получится, то это станет бомбой.
Лаки достала из кармана лист бумаги, развернула его и протянула Смиту.
– Посмотрите, какая интересная идея. Мы нашли этот рисунок в одном старинном фолианте.
Все с любопытством склонились над листом бумаги. На рисунке, сделанном в готическом стиле, была изображена бегущая лиса. А выше нее затейливой вязью написано на латыни: «Доблесть жаждет опасности».
Смит недоверчиво посмотрел на Лаки:
– Очень необычно и красиво. Ты считаешь, это возможно перенести на кожу? Но ведь для этого нужен определенный опыт и инструменты, – он невольно передернул плечами, вспоминая, как двадцать лет назад ему разрисовывали руки тупой иглой трое подонков.
– Поэтому я и говорю, что надо хорошо все обдумать
Лаки хорошо понимала его сомнения. Надо быть настоящим сумасшедшим, чтобы довериться сопливой девчонке в таком опасном для здоровья деле, ведь можно запросто получить заражение крови. Данную мысль она и озвучила Смиту:
– Вдруг получится сильный ожог, или болевой шок окажется невыносимым? А самое опасное – может возникнуть заражение крови. Вы же понимаете, что придется полностью довериться какой-то девчонке с ее сомнительными обещаниями и непроверенными знаниями.
Лаки, как обычно, называла все своими именами, глядя прямо в глаза.
– Всякое может случиться, и вы пожалеете об этом десять раз, или еще хуже – единственный и последний раз.
Смит в очередной раз поразился ее умению читать мысли. Лаки четко и ясно высказала все его сомнения, даже те, которые еще не до конца сформировались в сознании. И как только она их озвучила, он мгновенно понял, что у него нет ни малейших сомнений в ее силе и знаниях.
Глядя так же прямо в глаза девочки, Джед ответил:
– Я все обдумал, взвесил и готов начать прямо сейчас. Даже если что-то пойдет не так, я не стану жалеть об этом. Ведь я хочу изменить свою жизнь, а кто сказал, что все попытки обязательно должны быть удачными? Но мне понравилось это изречение, я чувствую, что оно полностью изменит мою жизнь.
Смит широко усмехнулся Лаки.
– К тому же, кто-то нагадал мне двоих детей, и мне надо поторопиться, чтобы уложиться в указанные сроки. Так что умирать от боли или от заражения крови я не собираюсь.
– Лаки спасла меня пять лет назад, – тихо сказал Каналья, – а ей тогда было всего восемь. Считай, что вытащила меня из могилы, а от ран не осталось и следа.