– Они ночью выходили куда-нибудь?
– Ну, что вы, господин Бирн, – возразил другой охранник. – Мы же таких запираем на ключ.
– А если они в туалет захотят?
– Ничего, потерпят. От ублюдков всего можно ожидать, вот мы их на ключик и закрываем.
Макбрайд смерил взглядом мальчишек и спросил у одного, близоруко щурившегося на него:
– Тебе сколько лет?
– Тринадцать, господин Бирн, – запинаясь от страха, ответил тот.
– А тебе?
– Четырнадцать, сэр, – громко шмыгнул носом второй и уставился на Бирна невинным голубым взглядом.
– А покажите мне ваши ручки, мальцы, – вкрадчиво произнес Макбрайд, и те одновременно выставили перед собой руки, а затем перевернули их внутренней стороной.
Бирна передернуло – у каждого на предплечье было наколка «ублюдок», но следов от ударов на костяшках пальцев не было и в помине.
– Пошли вон отсюда, – махнул он рукой и приказал охранникам: –Ведите их обратно и больше не запирайте. Это приказ, я потом проверю.
– Так говорите, эти сопляки напали на вас? Избили и заставили защищаться? Как же обманчива внешность, – Бирн язвительно усмехнулся старшекурсникам. – На вид такие дохляки, а, в натуре, настоящие бойцы, проходящие сквозь стены. Особенно тот подслеповатый ботан. Это он напал на тебя, Макнот? Ну, тогда понятно. Его и я бы испугался.
– Я не знаю, может это были и не они, а какие-то другие его братаны, – начал оправдываться Макнот.
Ему самому стало стыдно, что они перевели стрелки на двух парнишек, ниже каждого из них на голову.
– Эй, О’Хара, – он повернулся к избитому парню, прикладывавшему мокрое полотенце к разбитой губе. – Колись, кто был с тобой. Мы вообще мимо проходили, а вы выскочили...
– Хватит! – взревел Макбрайд. – Надоело вашу хренотень слушать! Всех в карцер! – приказал он охранникам.
– За что, сэр? – раздались возмущенные возгласы. – Из-за какого-то вонючего ублюдка в карцер?
– За что? – переспросил Бирн. – А вы сами выбирайте – за попытку группового изнасилования, или за групповое избиение несовершеннолетнего с нанесением ему тяжелых травм.
– А то, что нам нанесли травмы –не считается? – злобно выкрикнул Макнот. – Только эти сволочи били так, что и следов нет. Какими-то палками по пяткам.
– Не палками, а нунчаками, как у ниндзя, – проявил осведомленность Фоун.
– Ага, теперь все понятно, – протянул Бирн. – Это были черепашки–ниндзя, и они ушли через унитаз.
– Они и правда скрылись в туалете, – растерянно произнес Фоун.
Макбрайд резко распахнул дверь в небольшую туалетную комнату, подергал решетку на окне и резко крикнул охранникам:
– Вызывайте подкрепление и уводите всех! Заприте их в карцере на три дня!
И грозно добавил:
– Если кто-то из вас, козлов, подойдет к Кэтрин, то мгновенно лишится своего «дружка». Лично оторву и заставлю съесть. Пошли вон отсюда!
В изоляторе остались лишь Макбрайд, Кэтрин и Каналья.
Бирн бросил последний взгляд на парня, лежавшего с закрытыми глазами и стиснутыми от боли губами, и вышел из палаты. Он нашел девушку в комнате для сиделок. Она сидела, уставившись в одну точку, а на столе остывал заваренный в чашке чай.
Макбрайд залпом опустошил чашку и прямо спросил:
– Боишься остаться с ним до утра? Я бы не хотел его запирать. Говорят, он смирный и не обижает девчонок. Да и не до этого ему сейчас. Или оставь ему каких-нибудь микстур до утра и пойдем со мной. Я доведу тебя до корпуса.
– Я останусь, сэр. Мой долг помогать больному, а не прятаться от него, – тихо ответила Кэтрин. – Надо целый час давать микстуры, чтобы они помогли при таких болях. А потом я дам снотворное, и он уснет до утра. Спасибо, что разогнали всех. Не знаю, чтобы они сделали со мной. Хороший праздник приготовил для меня Каван Макнот.
Девушка не выдержала и снова заплакала, а суровый Макбрайд по-отечески погладил ее по голове.
– Ну все же обошлось, детка. А если эти уроды начнут угрожать, то сразу говори мне. Я с ними разберусь. Теперь закрывай двери на засов, и чтобы там не случилось, больше никуда не выходи. А утром я прикажу Лэндону осмотреть О’Хара и назначить новое лечение.