Заметив ироничный кивок Кэтрин, Бирн нахмурился:
– Не понял, объясни.
– Мистер Лэндон не назначает никакого лечения, – девушка не стала покрывать начальство. – Говорит, со временем и так все заживет. Если бы я пошла на тот дурацкий праздник, они не пришли сюда и не избили бы ни в чем неповинного человека.
«Вот не везет парню, – подумал Бирн, – сначала один придурок избил, не разобравшись, а теперь еще и эти подонки добавили».
– Ладно, придумаем что-нибудь, а пока напои его тем, что у тебя есть. Главное, снотворное дай, чтобы он уснул. Я ухожу, а ты закрывайся и помни, о чем я тебе говорил.
Девушка закрыла дверь и обессилено опустилась на пол. Ее трясло от страха, обиды и переживаний за Дойла. Она не знала, чем облегчить его боль, ведь в изоляторе не было сильнодействующих препаратов. Вся надежда была на Лаки. Может она догадается и принесет свои волшебные зелья, как в первый раз.
Кэтрин с усилием пыталась подняться на ноги, как ее подхватили сильные руки и легко оторвали от пола.
– Не плачь, малышка, все не так плохо, как кажется.
Она не верила своим глазам. Умытый Дойл выглядел вполне нормально, и твердо стоял на ногах.
– Ваше чудовище почти не пострадало, принцесса, и очень хочет продолжить то, что было час назад.
Каналья осторожно обнял девушку, опасаясь, что она передумала иметь с ним дело. Но Кэтрин прижалась к нему и кокетливо улыбнулась:
– И вовсе ты не чудовище. Да и из меня принцесса никакая. Ну, разве что лринцесска.
У них был такой Бельтайн, о котором они даже не мечтали. Он перевернул их жизнь, навсегда сделав единственными друг для друга.
Едва рассвело, как Лаки тихо постучала в окно и разбудила их, счастливо спавших в объятиях. Кэтрин лихорадочно натянула на голое тело серое платье сиделки и впустила ее.
Девочке хватило беглого взгляда, чтобы понять – у этих двоих все серьезно и надолго.
– Добро пожаловать в банду, Кэт. Как будем ее звать? – повернулась она к Каналье.
– Принцесской, – улыбнулся парень, – она вчера сама выбрала это имя.
Он обрадовался, что Кэтрин приняли в семью. Хоть они и называли себя бандой, каждый знал, что это семья, ангелом-хранителем которой была Лаки.
Кэтрин смущенно потупилась, вспоминая, каким ласковым было ее «чудовище». Она не променяет его ни на каких «прекрасных принцев» и с готовностью разделит с ним все тяготы жизни. С ним и его бандой, потому что эти четверо – единое целое, и она была благодарна, что ее сделали его пятой частью.
– Спасибо, что разрешила стать одной из вас, – Кэтрин благодарно улыбнулась этой странной девочке. – А за то, что вы ночью спасли нас от этих пьяных подонков, – она встряхнула с ресниц набежавшие слезы и уткнулась в плечо Канальи, – я буду благодарить всю жизнь.
– Да брось, это случайно получилось, – легкомысленно отмахнулась Лаки. – Хорошо, что мы недалеко ушли и услышали их разговоры.
В дальнейшем Кэтрин не раз убедится в том, что в их банде ничего случайно не происходит. Этой ночью друзья Канальи специально охраняли изолятор, чтобы никто и ничего не помешало ему заняться любовью со своей девочкой. В том, что Кэтрин захочет подарить «цветок» именно Каналье, они поняли намного раньше их самих.
– Простите, что нарушила ваш сон, но Макбрайд обещал позвать лекаря, поэтому надо замести все следы.
Девочка бросила выразительный взгляд на постель, на которой явно бурно провели ночь.
Девушка вспыхнула в очередной раз и бросилась наводить порядок, а Лаки потащила друга в палату, торопливо объясняя на ходу:
– Ложись в кровать и жди лекаря. Макбрайд чувствует себя виноватым и может ни свет, ни заря пригнать его сюда. Если это будет Лэндон, тогда жалуйся, как сильно тебя вчера избили. Думаю, с месяц еще поваляешься в больничке.
Она выразительно приподняла брови, и Каналья понимающе ухмыльнулся.
– Ну, а если вдруг придет кто-то умней Лэндона, тогда не переигрывай и постанывай в меру, чтобы хоть неделю урвать.
Вскоре он в очередной раз убедился в ее мудрости. В изолятор пришли двое – Лэндон и тот старый лекарь, который пять лет назад утверждал, что мальчишку лечили мафарскими зельями.