– Что это за акт неповиновения? Почему ты не ходишь на занятия? – сухо спросил он, скрывая за недовольным тоном свое недоумение.
– Не хочу, – спокойно ответила девочка. – Мне надоело учиться.
– Да мало ли, кому что надоело! Есть понятие «надо»!
– Вот кому надо, пусть тот и учится, а мне – не надо.
Лаки ответила настолько безразлично, что Бирну даже захотелось встряхнуть ее, чтобы вывести из состояния непонятного противостояния. Он схватил девочку за плечи и затряс изо всей силы.
– Тогда тебе нечего делать в Дармунде! Моргнуть не успеешь, как очутишься в приюте и уже там будешь права качать!
Макбрайд так оттолкнул упрямую девчонку, что она едва удержалась на ногах. Он рассчитывал, что после такой встряски Лаки прекратит свой глупый протест.
Но она не думала прекращать. Подошла к шкафу и достала из него школьную сумку и куртку.
– Я уже сложила свои вещи, господин Бирн. Вы можете отправить меня в приют прямо сейчас.
Тот смотрел на нее широко открытыми глазами и не мог поверить в то, что она не блефует, а, действительно, готова немедленно покинуть Дармунд.
Девочка по-своему оценила его взгляд и раскрыла сумку, показывая, что не взяла ничего чужого. В сумке лежала старая мужская футболка и пара трусиков. Затем она пожала плечами и отложила в сторону куртку.
– Я могу ее оставить, как, впрочем, и сумку.
Она достала свои нехитрые пожитки, завернула их в футболку и направилась к выходу.
На пороге Лаки вспомнила еще об одной вещи и зажав сверток под мышкой, попыталась снять с шеи амулет, так изменивший ее жизнь. Но сверток мешал ей, и она никак не могла расстегнуть цепочку.
– Зачем мне только его дали? Не надень я его тогда, мы бы так и жили в Венесуэле.
От щемящей тоски, прозвучавшей в ее голосе, у Бирна заныло сердце. Впервые в жизни он не знал, что делать. Обычно от одного его недовольного взгляда все втягивали голову в плечи, а перечить решались только члены Совета четырех.
– Погоди, Лаки. Нельзя же вот так сразу, без всяких объяснений.
Он отвел ее руки от амулета и удерживая за плечи, напряженно смотрел в глаза.
– Я считал, что мы доверяем друг другу, но ты ничего не хочешь объяснять. Я чем-то обидел тебя?
Его голос был уже не грозным, а непривычно просительным.
– Ты же не обычная девочка, Лаки. С твоими способностями можно запросто получить оранжевый капюшон, а ты готова все бросить, и даже не боишься оказаться в приюте. Почему?
– Да потому, что у мистера Смита и у мисс Уиллис есть оранжевые капюшоны, а толку? Все, кому не лень, пинают их. Мисс Адамс и декан Коллинз имеют лишь зеленые капюшоны, и половины не знают того, что знают наши воспитатели, но тем не менее, считают себя выше и постоянно унижают их.
– Понимаешь, детка, ваши воспитатели, они... – Бирн осторожно подбирал слова.
– Не имеют влиятельных родителей или покровителей, поэтому у них нет никаких шансов добиться успехов в Дармунде, – продолжила за него Лаки. – А я, так, вообще, без роду и племени. Мне даже лучше жить в приюте, где я буду наравне со всеми. И никто не заставит заниматься ненужной зубрежкой.
– Что значит ненужной? – возмутился Макбрайд и строго отчеканил: – Знания нужны для выполнения миссии, которую, как и все, ты обязана выполнить.
– Интересно, каким образом? – насмешливо поинтересовалась девочка. – Гадая всем желающим и изготовляя для них любовные амулеты? Так для этого у меня уже достаточно знаний. Или моя миссия будет заключаться в том, чтобы стать содержанкой какого-нибудь уважаемого «истинного друида»? Вы поэтому изучаете со мной «Друидскую любовь», господин Бирн? – по-взрослому цинично спросила она. – Готовите для себя?
– Да как ты смеешь, дрянная девчонка!