Макбрайд испытывал одновременно злость и обиду. Он думал, что стал для нее другом, а она считает его старым похотливым козлом и сейчас оскорбляет таким издевательским тоном. От гнева и бессилия Бирн вновь замахнулся на нее.
– А вы не сдерживайтесь и ударьте меня, мистер Макбрайд, – дерзко предложила Лаки. – Или еще лучше – избейте, как того парня. Ведь мы для вас – никто, грязь под ногами. Нас можно и убить! Подумаешь, на одного ублюдка станет меньше! Ну, ладно, я – даже не знаю имен своих родителей, но вот О’Хара хорошо знает, что фамилия его отца внесена в «Золотую книгу почета». А теперь скажите, зачем, не жалея жизни, честно выполнять свой долг, если твоего сына не считают за человека и избивают до полусмерти по прихоти высокомерной стервы? Вот сами и исполняйте свою миссию! А мне это ни к чему!
Лаки так разозлилась, что кричала во весь голос. Ей было все равно, пусть даже ее изобьют, как Каналью.
– Отправляйте меня в приют, хуже там не будет!
– Ну, не горячись так. Признаю, что перебрал с тем парнем. Но пойми, я, как услышал, что он предлагал тебе… – виновато произнес Бирн, не решаясь повторить вслух грязные обвинения мисс Адамс. – А когда увидел его физиономию, – он не стал добавлять «бандитскую», чтобы не рассердить ее сильней, – и когда еще выяснил, что он…
Макбрайд замолчал и просто махнул рукой. Он вспомнил свой звериный гнев, когда узнал, что на Лаки позарился мерзкий ублюдок, у которого на обеих руках даже были сделаны татуировки об этом. Как будто и так не видно, что на нем пробу ставить некуда.
– Что он ублюдок? Да еще и рожей не вышел? – взвилась от бешенства Лаки. – Конечно, зачем что-то выяснять! Надо сразу дать по наглой морде, чтобы кровью умылся, и переломать руки-ноги, чтобы неповадно было! А что он такого сделал? Подошел к девчонке и попросил колечко в ухо, посчитав, что, если ей не жалко их на котов, то она и ему даст пару штук? Это что – преступление?
У Лаки от злости даже зубы сводило, и она с еще большей яростью набросилась на Бирна.
– Я не могла поверить в то, что можно без всякой причины так зверски избить человека. Для кого-то, может, он и ублюдок, но он – человек! А еще больше я не могла поверить, что это сделал мой учитель, которому я доверяла и которого уважала за честность и благородство.
Она совсем выдохлась и уже не кричала, а говорила еле слышным, полным разочарования и обиды голосом.
– Я его не знала, но после того, что произошло, решила выяснить, кто он такой. И тогда все стало понятным. У О’Хара нет защитников. Его главный защитник отдал жизнь при выполнении вашей миссии. Жаль только, что сын не успел родиться до этого. Отец – герой, о нем говорят на уроках и ставят в пример. А сын героя – уродливый ублюдок, которого можно бить ногами без суда и следствия. Будь жив отец, в жилах его сына текла бы благородная кровь. Но он погиб, и кровь героя сразу превратилась в болотную грязь. Хорошие законы царят в вашем Дармунде.
– Лаки, все не так просто, как кажется…
Бирн не находил нужных слов, во многом девочка была права, но законы установлены не им, и не ему их менять.
– Понимаешь, чтобы признать ребенка законным сыном погибшего до его рождения отца, мать должна подать прошение в Совет четырех и предоставить доказательства. А если она этого не сделала, значит, их нет.
Макбрайд замолчал на полуслове. На его памяти было всего несколько случаев признания отцовства из сотен ходатайств об этом. Даже после того, как во всем мире научились делать анализ на ДНК, в их магическом обществе продолжают действовать средневековые законы. Согласно им, отцовство признается только Советом четырех, члены которого должны быть твердо убеждены, что ребенок – сын погибшего. И убедить их могут не анализы, а три не заинтересованные свидетеля. И этих свидетелей как раз найти очень сложно. Никто не хочет брать на себя такую ответственность. В их клане царят весьма свободные отношения, и как можно быть уверенным, что хитрая женщина не воспользуется случаем и не прикроет грех фамилией человека, уже не могущего ни подтвердить, ни опровергнуть свое отцовство. Только личное ходатайство главы рода и неопровержимое доказательство – идентичность радужной оболочки глаз могли убедить Совет признать ребенка наследником этого рода.
– А мистер Смит виноват в том, что его мать умерла во время родов и не смогла подать прошение? – Лаки с новой силой набросилась на него с обвинениями. – За нее пытались это сделать родители, но ваш Совет ведь не принимает прошения от других родственников! Вот и получается, что дети героев становятся мишенями для издевательств. Их даже клеймят, как скот, делая мерзкие татуировки на руках. А ваш Совет, у которого есть сила и власть, мог бы все изменить, но вам на них наплевать!