Тяжело дыша Макбрайд отстранил руки Ардала и Катэйра и сел за круглый стол, за которым обычно заседали члены Совета. Так же тяжело дыша, опустились на стулья по обе стороны от него и Катэйр с Ардалом.
– Возвращаемся к нашему заседанию, – словно ничего не произошло, спокойно сказал глава клана. – От Стивена Маклафлина поступила просьба о защите его сестры Лаки Альварес. И как выяснилось из допроса свидетеля – Дойла Кэмпбелла, эта просьба имеет основания.
– Жаль, что допрос так быстро закончился, причем без результата, – не утерпев буркнул Бирн. – Тоже мне свежая новость, что на Лаки у всех учеников «стоит». На нее и у преподавателей «стоит».
Законник и лекарь одновременно удивленно посмотрели на него, и он нехотя объяснил:
– Да у того же Коллинза и Финча. Это только о ком я случайно узнал. Она же никогда не жалуется на тех, кто протягивает к ней свои грязные лапы. Предпочитает говорить об этом Ангелу.
Последнюю фразу Бирн произнес, издевательски растягивая слова. Его обижало, что девочка доверяет не ему, а какому-то юнцу. Он вспомнил их разговор в тот день, когда нашли голого Макнота, и свою попытку убедить Лаки рассказать ему, если к ней начнут приставать назойливые ухажеры. Но она ответила примерно так же, как Кэтрин Гарвуд – что ей будет стыдно говорить ему об этом. А в случае чего, она пожалуется Ангелу.
Дерзкий Ангел уже год держал Дармунд в руках, а Макбрайда в постоянном напряжении. Бирн привык считать себя грозной и карающей силой, а наглый юнец упорно отодвигал его в сторону и явно нарывался на неприятности.
– Почему же без результатов? – холодный голос Галларда отвлек Макбрайда от размышлений и вернул на заседание Совета. – Допрос превзошел все ожидания. Кэмпбелл сдал всех с потрохами. Смелый парень, весь в отца. А ты был неподражаем, док, – одобрительно кивнул он Катэйру.
– А я чё? Просто покалякал с парнем о житухе, – невозмутимо отозвался тот.
– Да кого он там сдал? – возмутился Макбрайд. – Нес какую-то чушь, кося под блатного. Да еще и Стивена в дерьме окунул.
– А вот Стивен нам сейчас все и объяснит. Ну чё, док, покалякаем теперь с Маклафлином?
– Да без базара, Хозяин.
Бирн возмущенно фыркнул, услышав их диалог, а Галлард невозмутимо предложил:
– Ардал, а не пропустить ли вам с Бирном по стаканчику виски, чтобы немного расслабиться? – и кивнул в сторону тайной комнаты.
Макбрайд без пререканий поплелся за главным законником в тайную комнату. Стаканчик виски, а лучше два, ему явно не повредит.
Вскоре Галлард и Катэйр уже беседовали со Стивеном.
Тот был весь на нервах и все прокручивал в голове стычку с бывшими приятелями, вспоминая их угрозы. Он торчал в приемной непонятно зачем, а его сестре грозила опасность, причем в любой момент. Надо было бежать, искать Вика, предупредить его, что-то делать, в конце концов, а вместо этого он сидел, словно на привязи.
Когда его вновь вызвали к главе клана, Стивен подумал, что речь пойдет о Лаки, но вместо этого с ним затеяли дурацкий разговор. Он удивился, не застав прадеда в комнате, ведь готов был поклясться, что тот не выходил из кабинета. Не было и Ардала. А Галлард и Катэйр, добродушно посмеиваясь, предложили ему присесть на место прадеда за круглым столом и завели весьма неуместный, по его мнению, разговор. Они пребывали в отличном расположении духа и, казалось, едва сдерживали смех. Стивен поджал губы от негодования и подумал, что здесь кому-то очень весело, а Лаки там одна перед всей сворой.
«А Кэмпбелл-то глазастый, – промелькнула мысль у Галларда. – Мальчишка внешне совсем не похож на Бирна, но жестами, взглядом – вылитый прадед. Темперамент правда не его, а то бы тоже накинулся на меня».
– Стивен, – с легкой улыбкой обратился он к парню, – мы с господином Катэйром немного поспорили и рассчитываем на твою помощь.
Тот удивленно посмотрел на главу клана, думая, чем это он может помочь в споре таких сильных магов.
– Понимаешь, в круговороте дел мы с ним слегка упустили один момент и теперь столкнулись с тем, что плохо знаем молодых членов нашего клана. Вот услышали несколько прозвищ и никак не можем определиться, кто же из нас правильно вычислил фамилии этих парней. Вот, например, я говорю, что Казанова – Ольсен, а Повеса – ты, а господин Катэйр настаивает, что наоборот.