На втором допросе они тоже молчали. Тогда Килпатрик пригрозил, что потащит их к главе клана, где им придется выложить правителю всю правду, и вряд ли она ему понравится.
Они сознались во всем. В ходе дознания выяснилось, что их избили в честной драке, три на три. Парни были сильными ловцами в своей категории, тогда получалось, что с ними дрались более опытные бойцы, явно старше их по возрасту. Такая драка наверняка оставила отметины на их руках и лицах. Макбрайд решил, что теперь точно вычислит членов братства и уже намного спокойней продолжил допрос. Но все его спокойствие лопнуло, как мыльный пузырь, когда из одного ученика все-таки удалось выудить причину полученного наказания.
Килпатрик, сам отец шестнадцатилетнего парня, почти с испугом посмотрел на Макбрайда, на мгновение представив на месте несчастного мальчика своего сына. Бирн подбодрил его взглядом и сам набросился на ученика с вопросами, дожимая его до конца.
– И за это они просто привязали вас к дереву, всунув каждому в руки «дружка» приятеля? Ай-ай-ай, что-то слишком добреньким стал Ангел. Я не могу посчитать это наказанием. Да я бы вам в глотки их засунул! Вот сейчас позову твоего подельника и заставлю тебя отсосать у него!
Нервы парня не выдержали и размазывая слезы унижения, он признался, что именно так Ангел с ними и поступил. Еще хотел и оставить в таком положении у дерева, хорошо, что четвертый член банды, не принимавший участия в драке смог переубедить его не делать этого.
Бирн с брезгливостью и презрением посмотрел на допрашиваемого и недоверчиво спросил:
– Прямо так и сказал ему? Они начали разговаривать между собой?
– Нет, сэр, – нервно пробормотал тот, – они говорили жестами.
– То-то я смотрю, как резко выросла успеваемость по дактилологии, – язвительно заметил Бирн. – Благодаря Ангелу хоть учиться начали. Вам повезло, что мистер Фокс так хорошо владеет этой наукой, и вас смог обучить. Теперь хоть знаете за что вас лупят. Один из них значит самый добрый, или самый умный, – задумчиво протянул он, понимая, что в этот раз Ангел не перешел границу допустимости, хоть и балансировал, идя по канату, натянутому над пропастью.
К счастью для братства никто из допрашиваемых не упомянул о ноже, приставленном к их гениталиям. Узнав об этом, Макбрайд перестал бы разводить церемонии с Ангелом и объявил бы ему настоящую войну.
Но сейчас он посчитал, что наказание соответствовало преступлению, как говорится – око за око. Этим негодяям повезло, что их выставили перед всеми лишь рукоблудами, вот пусть и радуются этому. Они получили урок на всю жизнь, но в отряде ловцов им не место, как и в Дармунде тоже. Такой мерзости Бирн им не простит. А с тем мальчиком он поработает, очистит его тело и память от вчерашнего ужаса, и тот не будет жить в стыде и страхе. За последний год они с Катэйром смогли помочь полусотне жертв насилия, избавив их от отчаяния и безысходности. И за этих учеников, вернувших себе чувство достоинства и начавших жизнь с чистого листа, Бирн благодарил Ангела. Поэтому и терпел его.
Лаки понимала, что ночью стояла у черты, за которой начинался беспредел. Только благодаря Крысе она не переступила ее. По крайней мере так считала, но услышав тревожные нотки в голосе Джулии, уже не была уверена в этом.
– Лаки, вы сделали что-то недопустимое? – Джулия пытливо вглядывалась в безмятежные бирюзовые глаза. – Все шушукаются об этом, но конкретно никто ничего не знает.
Девочка с честным видом отрицательно покачала головой:
– Нет, ничего особенного.
– Ты помнишь, что сказал господин Галлард? Он терпит Ангела только до первой совершенной им ошибки, – взволнованно напомнила Джулия.
Год назад догадавшись, кто скрывается под именем Ангел, она попросила Лаки принять ее в братство даже не подозревая о том, что Джед уже несколько дней состоит в нем. Он скрыл этот факт, но Джулия не обиделась, потому что и сама не собиралась ему рассказывать, понимая, что ее будут отговаривать ввязываться в такое рискованное дело. Но дважды избежав печальной участи жертвы насилия лишь благодаря вмешательству неравнодушных людей, она не захотела стоять в стороне при чистке Дармунда от накопившейся в нем грязи.