– Конечно, помню. Но почему ты заговорила об этом, Джул? Ходят какие-то слухи? Кстати, а зачем всех собирают?
Лаки встала с кровати и села перед зеркалом, чтобы причесаться. До пяти оставалось всего полчаса.
– Никто толком ничего не знает. Нас только предупредили, чтобы на сборе были все без исключения, потому что господин Галлард хочет сделать важное сообщение.
Понимая, что старшая подруга о чем-то недоговаривает, она вскинула голову в молчаливом вопросе.
Джулия, глубоко вздохнув, удрученно добавила:
– Господин Бирн передал, чтобы ты оделась приличней, чем обычно. Он ничего не объяснил, сказал, что у него срочное дело, и ему некогда болтать со мной. Боюсь, ты все же допустила первую ошибку, о которой говорил господин Галлард.
– И теперь Макбрайд хочет, чтобы я достойно выглядела у позорного столба, – иронично произнесла Лаки, тщательно расчесывая золотые волосы. – Правильно. Как говорится – умирать так с музыкой.
– Возможно, на сборе объявят о чем-то другом, абсолютно не имеющем к тебе отношения.
Джулия старалась успокоить ее, хотя внешне Лаки выглядела намного спокойней ее самой.
– Нет, о чем-то плохом господин Бирн обязательно предупредил бы. Ты знаешь, как трепетно он к тебе относится. Может ему, наконец, надоели те унылые одеяния, которые он так настоятельно рекомендует тебе носить, – несмело предположила она.
– Скажи прямо – приказывает. Обычно он не хочет, чтобы кто-то заглядывался на его «куклу», а сегодня вдруг решил выставить ее напоказ.
Воспитательница поперхнулась от такой откровенности, хоть давно уже должна к ней привыкнуть. А Лаки повернулась к зеркалу и открыла косметичку, чтобы нанести макияж, которым обычно себя не затрудняла.
– Впрочем, Макбрайд никогда не стал бы афишировать наши отношения. Одна ты знаешь о наших вылазках, и то потому, что у него не было иного выхода кроме, как довериться тебе, чтобы прикрывать мое отсутствие. Ладно, не будем гадать и складывать лапки раньше времени, – она слегка тронула губы бесцветным блеском и широко улыбнулась расстроенной подруге.
Но несмотря на безмятежную улыбку, ее голос прозвучал твердо и властно:
– Джул, даже, если меня на самом деле привяжут к позорному столбу, вы не должны выдать себя ни взглядом, ни жестом. Передай всем. Это приказ.
Джулия, будучи на десять лет старше своей воспитанницы, беспрекословно признавала ее лидерство, поэтому не стала возражать, а лишь грустно кивнула в ответ.
– Не переживай. Чтобы не случилось, я выкручусь, вот увидишь. Главное, не вмешивайтесь. Я знаю, что вы всегда рядом, и это поможет мне при любых обстоятельствах.
Лаки окинула критическим взглядом свой незатейливый гардероб, состоящий из нескольких унылых платьев в серо–коричневой гамме, и таких же неброских блузок с глухим воротом, прикидывая, какое из этих одеяний хоть и с большой натяжкой, но все же можно посчитать приличным. А затем довольно усмехнулась, вдруг вспомнив о наряде, терпеливо ожидавшего звездного часа в глубине шкафа.
Это было обманчиво простое и безумно дорогое дизайнерское платье цвета морской волны, подаренное ей Стивеном два месяца назад на четырнадцатилетие. Вик тогда еще упрекнул его в расточительстве. На те деньги, что он заплатил за одно платье, можно было купить несколько приличных вещей. Но Стивен тогда был с матерью на показе мод в Париже, и его так поразила красота кроя и необычный цвет платья, что он, не раздумывая, купил его для сестры.
Лаки очень понравилось платье, так выгодно подчеркивающее фигуру, уже имевшую очаровательные женские формы, но надеть его до сих пор не выдавалось случая.
Они собирались отметить ее день рождения в кафе, и когда она появилась перед братьями в обновке, Стивен присвистнул от восторга, а Викрам недовольно нахмурился и приказал сменить наряд, иначе они никуда не пойдут. А потом напал на брата с упреками, как он мог подарить такое вызывающее платье девочке ее возраста. Стивен ответно обвинил Вика в том, что он уже и Макбрайда перещеголял в стремлении рядить Лаки в бесформенные хламиды, а четырнадцатилетние девчонки только и мечтают о нарядах, и постоянно болтают о них.