А тем временем перед трибуной, на которой восседали члены Совета четырех, установили деревянный помост, обычно используемый для публичного наказания провинившихся членов клана, проводимого перед теми, кто в данный момент находился в Дармунде, а обычно это было около пяти тысяч человек. Способ наказания насчитывал десятки веков и заключался в том, что виновного выставляли на всеобщее обозрение, и в зависимости от тяжести вины либо просто привязывали к позорному столбу, либо еще и секли розгами, причем весьма основательно. Правда, за прошедший год помост не понадобился, потому что роль обвинителя и экзекутора самовольно присвоил себе Ангел.
Все присутствующие напряженно гадали, что может прозвучать еще более неприятное, чем только что озвученное Макбрайдом. Ведь уже объявили и об исключении четырех нерадивых учеников, и об изгнании из клана еще троих. Все это было понятно и справедливо. Но, оказывается, произошло еще что-то недостойное, или даже преступное, требующее публичного наказания. Волна тревожного ожидания прокатилась по рядам учеников и преподавателей. Кого же сейчас назовут?
– Лаки Альварес! – громким, хорошо поставленным голосом произнес главный законник клана и взмахнул рукой в сторону возвышения. – Занять место на помосте!
Ни один мускул не дрогнул на лице девушки, услышавшей грозный приказ. Однокурсницы отскочили от нее, как от прокаженной, а глаза Мариоки заполнились слезами.
– Что ты натворила, Лаки? – испуганно прошептала она, но та лишь недоуменно повела плечами, вышла из строя и направилась к помосту.
Глава 15
Лаки шла с высоко поднятой головой, бросая холодные взгляды на ряды учеников. Те, кто были младше и никогда не видели ее, с испуганным восхищением смотрели на невероятно красивую взрослую девочку. А ребята с одиннадцатого мужского курса, с которыми она обучалась в этом году, недоуменно переглядывались, не понимая, в чем могла провиниться старательная и очень замкнутая ученица. Зато ее однокурсницы, девчонки и парни постарше проявляли эмоции, не сдерживаясь и не стесняясь в выражениях. Они кричали ей вслед, обзывая ведьмой и потаскушкой, королевой помойки и грязной полукровкой, и радовались, что наконец-то ей воздастся по заслугам за гордость, ум и красоту. Они улюлюкали и показывали неприличные жесты, а избитые Макбрайдом «пэры» даже станцевали непристойный танец, имитируя половой акт.
Девушка специально шла не спеша, внимательно вглядываясь в беснующуюся толпу. Ее взгляд выхватил встревоженные лица друзей. А Джед и Джулия до боли стиснули друг другу руки, и проходя мимо, она беззвучно, одними губами напомнила им:
– Ничего не предпринимать, это приказ.
С братьями, наоборот, Лаки старалась не столкнуться взглядом, опасаясь, что если посмотрит им в глаза, то они бросятся ее защищать. Но, проходя мимо старших курсов, она увидела, что Стивен уже сцепился с Лордом, а Вик изо всей силы тряс Викинга, и к ним уже торопились охранники.
Девушка поднялась на помост и встала перед всем Дармундом. Непроницаемым взглядом она смотрела на членов клана, среди которых прожила пять трудных и нерадостных лет.
Главный законник несколько минут ожидал тишины, но толпа никак не могла угомониться. Даже среди преподавателей раздавались злорадные выкрики, выражавшие радость. Ну, наконец-то уже накажут эту выскочку!
– Всем молчать! Зачитывается указ Совета четырех! – во все горло выкрикнул Ардал.
Он не ожидал увидеть столько злобы от членов клана. Галлард, действительно, заигрался. Пока он таинственно молчал все эти годы, его правнучка в полной мере испытала сомнительные «радости» от статуса безродной, но гордой полукровки. Ненависть к ней была явно неимпульсивной, она накапливалась годами.
Все одновременно замолчали, и на площади воцарилась звенящая тишина, какая обычно бывает перед бурей. Даже небо стало хмурым, закрыв тяжелыми тучами веселое майское солнце, а легкий ветерок превратился в пронизывающий ветер.