– Так значит, мир? – широко улыбнулся Макбрайд и протянул Лаки руку. – И завтра ты приходишь на отработку пропущенных уроков?
Лаки ответно протянула руку, и та сразу утонула в большой ладони.
– Куда от тебя денешься. Остаюсь в вашей тюрьме, сэр, хотя в приюте, говорят, иногда в зоопарк или в цирк водят.
Бирн довольно засмеялся и поднялся на ноги. А в воскресенье они сбежали из Дармунда через подземный ход и целый день провели вместе. Сначала в цирке, а потом в парке аттракционов, причем не в Дублине, а в Париже.
Так начались их необычные отношения, с годами переросшие в настоящую привязанность. Он научил ее стрелять, водить машину, а затем и управлять вертолетом. Научил летать, как птица и разговаривать с животными. Да и много еще чему... Он заменил ей отца, деда и прадеда, став для нее человеком, которому можно доверять. Ну, почти доверять. Полностью Лаки не доверяла никому, даже самой себе.
Глава 2
Макбрайд вышел из комнаты выжатый, как лимон. Разговор с Лаки дался нелегко. Хорошо еще, что смог убедить ее остаться. Да-а, у девочки железная воля и смелая душа. Как дерзко она высказала все, что о нем думает. И заставила его не только задуматься о своем поведении, но и устыдиться. Он ведь и правда, даже не пытался установить истину. Слов мисс Адамс стало для него достаточно.
Бирн даже сплюнул от досады. Он же помнил, как эта мадам поливала грязью Лаки, пытавшуюся защитить подругу от извращенок. Да и сегодня она брызгала ядом, донося на ученицу Альварес. Так почему же он безоговорочно поверил ее обвинениям О’Хара? Из-за того, что у парня бандитская физиономия? И его, как черного и облезлого кота, так и хочется пнуть, чтобы не мешался под ногами? А может все дело в том, что он никто, и звать его никак?
К незаконнорожденным детям так относились веками, и Бирн не был исключением. Он не пожелал выслушать не только мальчишку, но и Смита. Лаки права, свой хитон с оранжевым капюшоном тот может спрятать в шкафу. Он никогда не станет преподавателем в Дармунде, несмотря, что в десять раз умнее декана Коллинза. Ему и должность воспитателя досталась, лишь благодаря настойчивости Макбрайда. Совет четырех согласился на это со скрипом. Ардал с явным сожалением сказал тогда: «Пойми, мы не против Смита. Он честный, умный и порядочный человек. К тому же, прирожденный преподаватель, и многому мог бы научить. Но родители наших учеников никогда не согласятся, что бы их детей обучал незаконнорожденный, и мы не можем игнорировать мнение большей части нашего клана. Даже назначение его воспитателем вызовет возражения». Однако, глава клана поддержал Бирна и предложил: «Давайте попробуем и посмотрим, что выйдет из этой затеи».
Что вышло, уже известно. Коллинз с приспешниками откровенно травит Смита, выживая из Дармунда. Бирн и сам хорош – вечно обвиняет его в неблагодарности и за малейшую провинность угрожает выгнать. А ведь он на сто процентов убежден в том, что Смит – сын Артура Фокса. Тот похож на отца всем – лицом, голосом, походкой.
Макбрайд хорошо помнил Фокса. Он лично тренировал Артура и был высокого мнения о нём, как о ловце, так и о человеке. Узнав о его гибели, Бирн искренне огорчился и сам подал прошение о внесении Фокса в «Золотую книгу почета», что обеспечило семье значительную финансовую поддержку. Только семьей посчитали отца Артура и сестер, а ребенка – нет, ведь мать не подала прошения о признании его сыном Фокса. А если не подала, значит знала, что не докажет этого, подумал тогда Бирн. И ребенок стал очередным незаконнорожденным в Дармунде. Только благодаря разрешению Макбрайда на допуск к тайным знаниям, Смит смог окончить Школу Друидов. А толку? Сыну легендарного ловца даже не предложили пойти по стопам отца, ведь к выполнению миссии его все равно не допустили бы.
В голове Бирна вновь молотом застучали беспощадные слова: «Их не считают за людей, и клеймят как скот! А вы – власть, ничего не делаете, чтобы защитить сыновей ваших героев. Да вам просто наплевать на них! Превозносите отцов и одновременно топчите их детей!»
А еще было нетерпимо стыдно, когда девочка выкрикнула ему в лицо: «Я не могла поверить, что это сделал человек, которого я уважала за честность и благородство – мой учитель!»
Лаки еле простила ему эту выходку. Он просто не имеет права вновь потерять ее доверие. Надо обязательно все выяснить и попытаться исправить.