– Когда произойдет знаменательное событие, Джулия? И какие башмачки вы уже связали – розовые или голубые?
– В середине июня, сэр. А связала и те, и другие, – улыбнулась женщина, радуясь, что гость перестал спорить с ее мужем. Хоть тот и был во всем прав, она считала, что неприлично нападать на человека, благодаря которому ты получил мантию декана.
– Джеду нагадали королевский набор, сэр. Мальчика и девочку, – и заметив, как он бросил сомневающийся взгляд на ее небольшой для двойни животик, весело добавила: – Мне самой не верится, но все гадания этого человека исполнились, даже самые невероятные.
Макбрайд приподнял брови и с иронией спросил:
– Вроде новой мобилки, Фокс?
– Вроде того, что я женюсь на Джулии, – он поднес ладонь жены к губам и нежно поцеловал. – В тот момент это было еще более несбыточно, чем получение мантии декана.
– Так тебе и мантию нагадали еще год назад? – недоверчиво переспросил Бирн и недовольно поджал губы. – Знал бы, так не распинался бы перед Советом, убеждая, что ты справишься с такой должностью. Она тебе и так бы досталась. Гадалка помогла бы.
– Ну, что вы, господин Бирн, – поспешил оправдаться Джед, не желая, быть неблагодарным. – Я ведь мог получить ее и через пятьдесят лет, гадалка ведь не указала срок, – слукавил он, хорошо запомнив, что Лаки говорила о восьми годах. – Спасибо, что так высоко оценили мои знания, сэр. Джулия подтвердит – я чуть сознание не потерял, услышав о назначении деканом. Она еле удержала меня за руку.
Его понесло во всю, и он стал уже откровенно льстить Макбрайду:
– Конечно, я сразу понял, благодаря кому им стал. Клянусь, сэр, я не подведу вас. Вы не пожалеете об оказанном мне доверии.
– То-то же, помни добро. Ты хорошо мне помог в том году, и в дальнейшем я тоже рассчитываю на твою помощь, – уже спокойно сказал Макбрайд, подчеркивая – на помощь, а не на критику.
Джулия поспешила сгладить неудобный момент и пользуясь случаем, обратилась с личной просьбой:
– Господин Бирн, конечно, еще рано загадывать, но я прошу вас рассмотреть такую возможность. После рождения близнецов, я могла бы преподавать по несколько часов в неделю. Мне очень не хочется терять работу, сэр.
– Мы тоже не хотим терять такого прекрасного преподавателя, Джулия. Но кто будет заниматься детьми? Вы же понимаете, если работать – так работать, а не постоянно отпрашиваться из-за болезней детей.
– Конечно, сэр! – пылко заверила его женщина. – Обе наши бабушки будут жить с нами и помогать с детьми. Они сами предложили мне работать, чтобы потом муж не сказал, что я похожа на наседку, и ему со мной неинтересно. Ведь благодаря вам, он теперь декан, – значительно подчеркнула она.
– Пусть только заикнется о наседке, мы ему быстро мозги вправим.
Макбрайд уже полностью успокоился. Бушующий вулкан удалось погасить.
– А ну-ка, дайте мне свою ручку, Джулия. Сейчас я расскажу вам о будущем не хуже гадалки Фокса.
Язвительно глянув на Джеда, он обхватил ладонью женскую руку и поднес ее к лицу, с улыбкой прислушиваясь.
– Детка, вам тоже светит мантия декана в ближайшие пять лет! Так что выписывайте бабушек и с сентября приступайте к занятиям. Вашим цыплятам нужна мама не клуша, а цесарочка, – с веселым удивлением начал Бирн и вдруг начал серьезнеть прямо на глазах. Он так внимательно смотрел, что женщине стало зябко в теплый майский вечер. – А поможет в этом ваш покровитель, Джулия. Очень сильный покровитель.
Она попыталась осторожно высвободить ладонь из крепкой руки, но Макбрайд сильнее сжал ее, а затем еще обхватил и второй рукой.
– Вы так восхищаетесь им, что даже хотите в честь его назвать дочь. Агнесс ведь означает чистая, непорочная, одним словом, ангел.
И, гипнотизируя синим взглядом, Бирн вкрадчиво поинтересовался:
– Так кто у нас Ангел, детка? Вы же назовете мне его имя?
У нее зашумело в ушах и пересохло во рту, жаркая волна поднялась внутри тела, на лбу выступили бисеринки пота. Казалось, нет никаких сил противиться бархатному, обволакивающему голосу. Макбрайд уже не сжимал, а нежно гладил ее руку. И эти касания пробуждали странные и непонятные желания. Джулии вдруг захотелось прижаться к нему, уткнуться лицом в грудь и … выложить все на одном духу. Она встряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения и еле ворочая языком, произнесла: