– Давай, почитаем, – охотно согласился Джед, подкладывая ей под голову небольшую подушку, и начал с первых слов, написанных на титульном листе: – «Моему сыну – Артуру Фоксу. Живи любовью».
За чтением трактата их и застала Принцесска, через час с небольшим, постучавшись в дверь.
– Еле отделалась от господина Бирна, – пожаловалась она. – Думала, он так всю ночь просидит рядом с Лаки.
– Кэт, почему ты не позвонила? – упрекнул ее Джед, вскакивая с места. – Не надо было идти ночью. Я бы сам пришел в изолятор.
– Ты оставила Лаки одну? – не на шутку разволновалась Джулия, тоже поднимаясь с дивана, на котором они с мужем так славно устроились.
– Ну, как бы я оставила ее одну? С ней наши ребята. Правда, Каналья сам не в лучшем виде, еле языком ворочает. Но Крыса пообещал все проконтролировать, а Шельма довел меня до вашего дома.
– Принцесска, не томи. Мы с Джедом весь вечер места себе не находили, пока ты не сказала, что Лаки в изоляторе. А где она была до этого? И что с Дойлом?
– Они напились с ним в лесу сразу после сбора. Дойл сказал, что влил в Лаки почти полбутылки виски, чтобы хоть как-то погасить ее гнев.
– Гнев? Но ведь сегодня она стала наследницей главы клана. Теперь никто не посмеет ей угрожать или называть ублюдком. Я думала, это обрадует ее…– Джулия растерянно посмотрела на мужа.
– Понимаешь, Джул, когда тебе объявляют, что ты, оказывается, не только не ублюдок, а еще и наследник старинного рода, то испытываешь отнюдь не радость и счастье, а горечь и злость. Поверь, я знаю, что говорю, – тихо сказал он, вспоминая свои эмоции. – Горечь от того, что твоя жизнь была сплошным испытанием, а могла быть такой же, как у всех, если бы об этом сообщили раньше. А злость раздирает на тех, кто вчера старался унизить тебя на каждом шагу, а сегодня улыбается и уже не прочь стать твоим приятелем. Вспомни, как мы пытались успокоить Дойла, когда я принес ему документы на фамилию Кэмпбелл. Он хотел порвать их на наших глазах. И кричал, что ему не надо ничьих подачек, особенно сделанных родной мамочкой под угрозами ненавистного Макбрайда.
– Я тогда очень испугалась, – прошептала Принцесска. – Дойл ведь всегда такой спокойный, даже невозмутимый, но в тот день к нему страшно было даже подойти. Еще и его мамаша кричала, зачем он, вообще, родился – сначала фигуру ей испортил, а теперь хочет испортить жизнь. Я сама была готова ударить эту мерзкую тетку, чтобы заткнуть ее. Особенно, когда она прошипела те гадкие слова: «Такой же урод, как и отец». А мой Дойл самый лучший и самый красивый, – упрямо произнесла девушка, словно сейчас кто-то спорил с ней на этот счет.
– Макбрайд тогда неслабо встряхнул дамочку за такие слова, у нее даже зубы клацнули, – удовлетворенно усмехнулся Джед, вспоминая, как тот втащил в свой кабинет беснующуюся мать Дойла и отчитал так, что она, рыдая, ползала на коленях и умоляла ничего не говорить мужу, который гордился своей респектабельностью.
Бирн ведь думал, что у нее заговорила совесть, и она захотела увидеть сына через столько лет. Поэтому и разрешил навестить его в изоляторе. Кто же мог подумать, что она устроит такую отвратительную сцену.
– Он тогда был вне себя от злости и сразу заставил эту кукушку написать два заявления – одно с просьбой о признании Дойла сыном Мерфи Кэмпбелла, а второе – об отказе всех прав на сына, чтобы в дальнейшем она не вздумала высасывать из него деньги. От такой мамочки любой бы взбесился. Хорошо, что я отдал документы в присутствие всех. Каналья тогда реально мог их уничтожить. Помнишь, Кэт, как Лаки выхватила бумажки из его рук и бросила тебе? Я даже ничего не успел сообразить.
– Я тоже плохо соображала. Только ее слова: «Это твое будущее, Принцесска, беги» вывели меня из ступора. Я схватила документы и выбежала из комнаты, а вы все утихомирили Дойла.
– Нет, это удалось только Ангелу. Мы с ребятами втроем не удержали бы его. Он за минуту разметал бы нас, если бы Лаки не попросила всех выйти и оставить их наедине. Они долго говорили, а затем начали пить виски. Через час их так развезло, что они уснули, обнявшись, на нашем любимом диванчике.
– Я еще приревновала Дойла, когда увидела их спящими в обнимку, – виновато произнесла Принцесска.
– И очень зря, – улыбнулся Джед. – Мы за дверью слышали, как наливая виски, Лаки все тосты предлагала выпить за тебя. И убеждала, что теперь, он сможет любить тебя, не таясь. А ты представишь его родителям, как своего парня, и вы будете жить вместе, как обычная пара.