Принцесска неопределенно пожала плечами:
– Так необычно слышать, как господин Бирн просит прощения.
– Все, что связанно с Лаки необычно. А господин Бирн привязался к ней и любит, как родную внучку, – философски заметил Джед и виновато добавил: – А я еще напал на него с упреками, как будто, действительно, сегодня все зависело от него. Конечно, Лаки сильно обиделась за то, что он не открыл ей правду. Надо будет поговорить с ней и постараться убедить, что у него не было другого выхода. Не мог же он нарушить запрет главы клана.
– Да с ней уже поговорила банда. И самое смешное, что именно Дойл убедил ее не злиться на Макбрайда.
– Дойл? – удивленно переспросил Джед. – Он же его ненавидит.
– Он так и сказал: «Ты же знаешь, как я отношусь к Макбрайду, да я его просто ненавижу, но по справедливости, согласись, что он мог сделать? Ты же не рассказала ему о нас, хотя в последнее время вы с ним очень сблизились. Ты даже в какой-то степени привязалась к нему, но все равно не раскрыла ему все свои секреты». Лаки ужасно возмутилась и заявила, с чего бы это вдруг она стала раскрывать душу перед господином Бирном? Да, он единственный человек в Дармунде, которого она уважает. Но Макбрайд – это Макбрайд, а банда – это банда, и она всегда будет стоять у нее на первом месте. А Дойл ей ответил: «Вот видишь, а ты упрекаешь его в том, что он поставил дружбу с господином Галлардом на первое место».
Принцесска негромко засмеялась и продолжила:
– Затем он налил виски и предложил ей выпить за ее друга Макбрайда, а Лаки ответно предложила ему выпить вместе с ней за его врага Макбрайда, ведь настоящего врага надо ценить так же высоко, как и друга. А потом их уже повело, и они начали пить поочередно за всех нас, расхваливая на все лады.
Она хитро подмигнула Джулии:
– В конце они даже выпили за близнецов, пообещав научить их всем проделкам.
Джулия привычно нежно погладила живот и честно призналась:
– Я так боюсь родов, что ночью часто даже просыпаюсь от страха.
Джед сжал руку жены и крепко стиснул губы. Чем ближе был срок родов, тем больше беспокоился и он, вспоминая, что сам стал причиной смерти матери. Джулия была сильной и крепкой женщиной. Ее бабушка уверяла, что в их роду все рожали быстро и удачно, но никакие слова не могли успокоить его окончательно. Конечно, он всеми силами скрывал свое беспокойство от жены, стараясь разогнать ее страхи. И сейчас ее слова, наполненные волнением и тревогой, резанули ножом по его сердцу.
– Как бы я хотела, чтобы ты и Лаки были со мной рядом во время родов, – мечтательно произнесла Джулия. – Мне кажется, тогда бы я ничего не боялась. Но роды будут принимать наши бабушки и понятное дело, они не разрешат присутствовать на них двум молоденьким девушкам, посчитав это неприличным. Хотя, это действительно неприлично. Я все забываю, что Лаки всего четырнадцать, по сути, она еще подросток и сама побоится увидеть роды. Да ей и неловко будет их видеть, как, впрочем, и тебе, я же понимаю, что это малоприятное зрелище. Пожалуйста, не обижайся на меня, Принцесска, – поспешно стала оправдываться Джулия. – Просто я эгоистка и думаю только о себе.
– Ну причем здесь эгоизм? Мы все с волнением ждем рождение близнецов, – поспешила успокоить старшую подругу Кэтрин. – И дело здесь не в возрасте моем или Лаки, а в том, что роды – очень личный процесс, и не всегда роженица хочет, чтобы при этом присутствовали даже близкие ей люди, поэтому Лаки не предложит тебе свое присутствие. Ты сама расскажи ей о твоем желании, и она устроит все так, как ты хочешь. И поверь, нам абсолютно не будет страшно, или неловко.
Глава 17
Лаки проснулась от легкого прикосновения к ее руке, но не стала открывать глаза, а наблюдала сквозь ресницы за сидевшим у кровати Бирном. Она давно протрезвела, хмель выветрился из головы уже через полчаса после того, как Принцесска по ее просьбе приготовила гремучую смесь из трех зелий и с сомнением протянула ей стакан с ярко-оранжевой бурдой. Но Лаки залпом выпила всю жидкость и блаженно растянулась на кровати, решив несколько часов поспать, а потом незаметно до рассвета вернуться в свою комнату. Она думала, что, как обычно, никто не ее хватится, позабыв, что теперь ее статус кардинально изменился.
И уж совсем не ожидала увидеть в изоляторе Макбрайда, которого сильно обидела несколько часов назад. А тем более, не предполагала, что он станет просить у нее прощение.