– Вы знаете, кто мой отец, мэм? – медленно произнесла Лаки и неопределенно пожала плечами. – Но, почему вы уверены в этом? Я так похожа на него?
– Нет, вы абсолютно не похожи, но я точно знаю, кто твой отец, – невозмутимо ответила профессор Галлахар. – Причем не только хорошо знакома с ним, а еще и кое-чем обязана ему в этой жизни.
На мгновения ее строгие глаза затуманились от воспоминаний о тех давних событиях. Не кое-чем, а самой жизнью Стефани Галлахар была обязана своему бывшему ученику Антэну Бойеру. И она не стала нагнетать таинственность перед его дочерью, а сразу назвала имя, хорошо известное в Дармунде – имя внука главы клана, пренебрегшего долгом, как по отношению к деду, так и ко всему клану, а еще снискавшего сомнительную славу своими амурными похождениями.
– Как весело, – нерадостно прокомментировала услышанную новость Лаки. – Когда я впервые близко увидела господина Галларда, то заподозрила, что имею дальнее отношение к роду Бойеров, судя по цвету моих глаз. А полгода назад услышала восторженную историю о наследнике главы клана от моего брата, вставившего в рамочку его фотографию.
Девушка насмешливо усмехнулась и иронично продолжила:
– Стивен теперь мечтает достичь славы лучшего трахальщика Дармунда. Так что я вполне могу быть «грехом юности» Антэна Бойера. И судя по легендам о его любвеобильности, в Дармунде наверняка полно таких «плодов любви».
Горькая обида проскользнула в нарочито издевательском тоне. И Стефани Галлахар ничего не ответила на столь циничные слова, понимая ее состояние.
– Хотя, постойте, – встрепенулась Лаки. – Антэн Бойер покинул Дармунд примерно семнадцать лет назад. Как вы можете быть уверены в том, что он мой отец, а не какой-нибудь другой родственник господина Галларда? Впрочем, какая разница, – равнодушно посмотрела она на декана. – Я незаконнорожденная, и никогда не стану посвященной. К тому же, у меня нет никакой особой силы. На занятиях у профессора Броуди есть ребята и сильней меня.
– А сколько времени ты изучала «Книгу мифов и сказаний нибелунгов», и кто руководил обучением? Древнегерманскую мифологию ведь начинают изучать только на последнем курсе Школы Бардов.
– Да я порядком повозилась с ней, почти месяц изучала. Нет, прочитала-то дней за двадцать, а потом просто рассматривала непристойные картинки. Вот мисс Харви и подловила меня на горячем.
И видя, как укоризненно покачивает головой ее собеседница, Лаки уже не дурачась, отрапортовала:
– Я изучала книгу самостоятельно, мэм. Мне порекомендовал ее прочитать профессор Броуди, естественно, без всяких намеков на картинки.
Она так строго посмотрела на Стефани Галлахар, словно та обвиняла милейшего Броуди в распространении порнографии, что женщина даже немного растерялась. Но затем быстро пришла в себя и размеренным «лекторским» тоном, объяснила:
– Несмотря на ежедневное изучение в течение года заклинания из «Книги мифов и сказаний нибелунгов» доступны лишь некоторым ученикам. И ты, прочитав ее за месяц, словно беллетристику, и мимоходом запомнив сотни заклинаний, еще сомневаешься в своей силе? Кстати, а как ты выучила древнегерманский язык?
– Я читала на латыни «Волшебный котел Ундины», и в одном рецепте была ссылка на «Старинную книгу готов». Мне стало интересно, как лечили древние готы, и я уговорила миссис Фокс заняться со мной изучением древнегерманского языка.
– Хорошо, что год назад господин Бирн поручил миссис Фокс заниматься с тобой. У нее отличные знания, и она умеет донести их до ученика. Жаль, что скоро мы лишимся такого преподавателя, но в семье обязательно должны быть дети, и очень похвально, что миссис Фокс поставила семью на первое место.
– Профессор Галлахар, пожалуйста, не торопитесь искать нового преподавателя, – умоляюще попросила Лаки. – Я слышала, что после рождения детей миссис Фокс хотела бы продолжить работать. Она очень хороший преподаватель и за этот год столько всему меня научила. Поговорите, пожалуйста, с господином Бирном о миссис Фокс. Она сможет преподавать по несколько часов в неделю, а детьми ей поможет бабушка.