– Я приношу извинения, Лаки, – медленно произнес Бойер. – Вернитесь на место, вам будет выдано разрешение на пропуск урока мистера Хенкинса.
Катэйр посмотрел на Ардала. Тот красноречиво закатил глаза, как бы говоря, да, наследница дала прикурить Галларду. Даже мы себе такое не позволяем, ну, разве, что иногда, но ведь мы уже вместе почти сорок лет. А девчонка-то не рисуется. Похоже, действительно, никого и ничего не боится.
А Бирн довольно посмеивался про себя, гордясь своей девочкой. Он прекрасно понимал состояние Галларда, вспоминая, как сам год назад был ошарашен ее непробиваемым упрямством. Конечно, прадед не встанет перед Лаки на колени в буквальном смысле, они ведь слеплены из одного теста, да ему и ни к чему это делать, ведь у него есть, что предложить ей. И он сделает все, что она хочет, никуда не денется. Ведь своим извинением он уже стоит на одном колене.
Лаки не стала выделываться и закрыв дверь, снова заняла место в центре комнаты перед столом, за которым заседал Совет четырех.
– Присядь, – Галлард махнул рукой на стул и мирным, почти обычным тоном сказал: – В нашем клане нет гасителей-женщин и никогда не было. Ты должна знать об этом из истории нашего Ордена.
– В нашем клане у главы никогда не было и наследницы, – также мирно ответила ему Лаки и гордо держа спину, присела на краешек стула. – По крайней мере, за предыдущие десять веков. А раньше были, как и женщины-воины. Я знаю об этом из истории нашего Ордена.
– Это почти неправда, ведь мы знаем об этом только из легенд.
– Такая же неправда, что я преемница величайшего Учения? – скептически усмехнулась девушка, довольная тем, что прадед опустил глаза от ее слов. – Вы отводите мне роль племенной кобылы, сэр? – вкрадчиво поинтересовалась она. – И мое главное предназначение – это родить вам несколько правнуков, чтобы вы смогли выбрать из них настоящего наследника? Но для этого мне не надо учиться в Школе Друидов, достаточно лишь широко раздвигать ноги.
Главу клана передернуло от цинизма четырнадцатилетней правнучки, что вызвало на лице Макбрайда очередную ухмылку. Он давно привык к прямоте Лаки, а для Галларда это было в новинку. Так ему и надо, пусть покорячится от неловкости и злости.
– В вашем возрасте неприлично так выражаться, Бойер, – надменно произнес глава клана.
– Возможно, сэр, но суть вопроса это не меняет. Я, как и час назад, хочу знать, зачем мне терять два летних месяца на подготовку к экзаменам, а затем еще несколько лет сушить мозги в бесконечной зубрежке, если моей единственной целью станет продолжение королевского рода Бойеров? Или вы считаете, что я не смогу подцепить козла, извините, мужа, имея за спиной всего лишь Школу Бардов? – невинно поинтересовалась Лаки и видя, что прадед уже готов взорваться, быстро «успокоила» его: – Обещаю, что рассмотрю предлагаемых вами жеребцов в первую очередь. Я ведь понимаю вашу тревогу о чистоте породы, сэр.
Этого Галлард уже вынести не мог. Не осознавая, что делает, он вскочил на ноги и замахнулся, чтобы влепить ей пощечину. Всегда сдержанный и корректный, в жизни не поднявший руку на женщину, ребенка или животное, сейчас он был готов ударить свою правнучку от бессильной ярости.
Как год назад Макбрайда, его остановил жесткий недетский взгляд и холодный голос:
– Это станет последним, что вы сделаете для своей наследницы, господин Галлард.
И тут снова вмешался Ардал.
– Стоп! – он решительно сжал плечо Бойера и почти толкнул его обратно в кресло. – Мы сейчас все говорим не о том. Детка, пойди покорми рыбок, я совсем забыл о них сегодня, – и подхватив Лаки под руку, настойчиво потащил ее к выходу.
Захлопнув дверь, он смело набросился на Галларда:
– Да что с тобой происходит, сам на себя не похож? Где твое легендарное хладнокровие? Чего ты набрасываешься на девочку?
– Она ведет себя, как беспризорница, ни манер, ни такта, ни…
– А все эти годы девчонка и росла беспризорницей! – взвился Макбрайд. – Знаешь, когда зубами и когтями борешься за место под солнцем, то не до манер и такта.
– Так почему ты ее ничему не научил, если уже взялся опекать? – ответно упрекнул его друг. – Она и с тобой так разговаривает? И ты это терпишь?
– Разговаривает! Когда я забываюсь и начинаю вести себя, примерно так, как ты сейчас, то получаю в ответ. Как аукнется, так и откликнется. Лаки никому не дает спуску и не позволяет себя унижать. И правильно делает, что отвечает грубостью на твою грубость. А ты хотел, чтобы она плакала, когда ты об нее ноги вытираешь, и просила не обижать ее? Не дождешься! Я предупреждал, чтобы ты не давил на нее и не угрожал, а ты сегодня только и долдонишь: «должна, должна, должна». А ты сильно был ей должен все эти годы?