Она не знала, сколько времени просидела так, глядя в темноту. Иногда прорывались слезы, потом их вновь глушила абсолютная апатия, сменяясь ужасающими картинами того, сто Назар с ней сделает, когда вернется. А потом вся картина происходящего сложилась в несколько аксиом.
Первая: отец не отдал долг ее похитителю. Вторая: он отдал. Но у этого отморозка нет ничего святого.
Когда темноту разрезал свет ксеноновых фар, Настю бросило в жар. Она неосознанно придвинулась к изголовью кровати, зажав плед в кулаке, как будто это гарантировало ей какую-то защиту. Время, до того ползущее с черепашьей скоростью, теперь ускорилось. Хотя должно было бы быть наоборот.
И долго ждать ей не пришлось. Тяжелые шаги по лестнице Настя узнала сразу. Прикусила язык, когда горло защипало подступающими слезами, вскинула голову, надеясь, что выглядит бесстрашно, и так же точно сможет посмотреть в глаза своему кошмару.
Поворот ключа. Дверь медленно открылась. Настя смотрела на высокий силуэт своего похитителя, заполнивший своей властной подминающей энергетикой все вокруг.
- Не стоило сидеть в темноте, - вкрадчиво, но таким тоном, что кровь заледенела, сообщил Назар, щелкнув кнопкой выключателя.
Куда делась вся решительность девушки, когда яркий свет выстрелил по глазам, заставив рефлекторно зажмуриться. Но это было к лучшему: она и сама понимала, что не выдержит его взгляд больше секунды. Задрожит, отшатнется, сорвется в униженные просьбы. Геройствовать в таком положении могут только в кино.
Назар не дал опомниться. Кровать слегка спружинила под весом его тела, когда он сел рядом. Вроде легко, почти ласково накрыл ладонью щиколотку Насти.
- Твою мать! – внезапно раздался его голос, похожий на звериный рык. Девушка вздрогнула и зажмурилась еще сильнее, понимая, что сейчас он сорвет на ней свою ярость, и никто не придет на помощь. Но когда мужчина резко поднялся и шагнул к двери, ошеломленно уставилась в его спину.
- Паук, мать твою! У тебя зенки повылазили? – крикнул Назар в пустоту.
Топот ног, и охранник едва не врезался в грудь Назара. Он аж запыхался от бега по лестнице.
- Посмотри на нее. Это что, твою мать, такое?
- Тор, это не мы, вот тебе крест. Это, наверное, когда она убегала…
Они оба смотрели на ее ноги. Настя перевела взгляд. Разорванные колготки, кое-где застряли щепки проклятой лианы, а вдоль и икры – длинный то ли порез, то ли ссадина. Кровь пропитала колготы. Как она не заметила боли? Ощутила ее только сейчас, словно взгляды отключили анестезию адреналина.
- Я спрашиваю, мать твою, почему никто из вас не оказал ей первую медицинскую помощь! Вы ослепли? Или совсем страх потеряли? Аптечку тащи, и не дай бог что-то серьезное, я тебя на органы пущу!
Таким этого бравого цербера, наверное, никто и никогда не видел. Покраснев, как мальчишка, и что-то пробубнев себе под нос, он опрометью кинулся прочь. Назар медленно повернулся к Насте. Его глаза заволокло поволокой арктического холода.
- Больно?
Настя кивнула.
- Немного. Я сама виновата…
Непонятно, зачем она это сказала – может, ожидала, что сейчас он просто ее отчитает, как маленького ребенка, тем самым снизив градус страха. Но Назар больше не собирался танцевать вокруг с бубнами.
- Правильно. У каждой ошибки есть своя цена.
Настя попыталась подтянуть ноги к груди. Назар ухмыльнулся.
- Снимай.
- Ч…что?
- Мне нужно осмотреть твою ссадину. Все остальное снимешь потом.
Настя предпочла не заметить последних слов, понимая, что есть нечто, пугающее посильнее выговора избиения и заточения. Накрыла пледом ноги, и только благодаря этой защите смогла поспешно стащить с себя колготки, скривившись от боли. Назар отбросил плед в сторону, не позволив закрыться.
- Я… я слышала ваш разговор… - закусив губу, когда пальцы мужчины коснулись краев ссадины, пролепетала Настя. – Вы сказали, что не собираетесь меня отпускать… Почему?
- Есть две причины, - холодно ответил Назар, удовлетворившись осмотром. – Первая – поведение твоего отца. Вторую я покажу тебе чуть позже.
Запыхавшийся охранник влетел в комнату, виновато опустил глаза и протянул Назару аптечку.
- Скажи Клавдии, пусть приготовит горячий чай. Мигом.
- Но… ты же сам ее уволил…
Назар распрямил плечи, и Настю припечатало порывом холода.
- Я сказал, что решу этот вопрос сам! Ты что о себе возомнил? Она здесь?
- Собирает вещи…
- Пусть приготовит чай и идет ночевать в дом для прислуги, твою мать! – не дожидаясь ответа, Назар открыл аптечку, изучая содержимое. Затем, как ни в чем ни бывало, щелкнул пультом, и большой телевизор на стене ожил звуками какой-то мелодии.